Сидни Шелдон. Сорвать маску-2, или Молчание вдовы

– Думаю, тебе лучше уйти, – тихо, но твердо произнесла Анна, не собираясь отвечать на вопрос и давая понять, что разговор окончен.

– Что ж, я уйду. – Надтреснутый голос Никки звучал холодно, словно ей в горло влили жидкий азот.

Анна молчала.

Выходя из гримерки, Никки обернулась:

– Однажды он тебя убьет, и ты это знаешь. За неповиновение.

Анна всхлипнула.

Дверь захлопнулась.

Никки пробиралась сквозь пробки, но едва ли замечала, как нажимает на педали и крутит руль, испытывая сложную гамму эмоций – жалость к себе, стыд, гнев, сожаление.

Последней фразой миссис Робертс напугала Анну, но она не преувеличивала.

Они обе знали, что означают романтические жесты, когда их совершают жестокие мужчины, склонные к крайней степени контроля. Однако Никки вела себя уже не как психотерапевт, нет! А как близкая подруга. Как любовница. Как мать. Анну напугал ее нажим.

Не стоило говорить с ней таким тоном."

"«Дело совсем не в терапии, и мы обе это знаем».

Никки с ужасом подумала, что Анна говорит о ее чувствах, но речь шла совсем о другом. Анна знала об изменах Дугласа. Но как и когда она получила эту информацию? Кроме Гретхен и Хеддона Дефо, Никки ни с кем не делилась.

Дурнота усиливалась. Никки тупо смотрела в окно машины на толпившихся на тротуаре бездомных. У одного из них был пустой взгляд наркомана, но Никки не испытывала никакого сочувствия к опустившемуся человеку, которое испытывала всегда к пациентам Дугласа. Как будто смерть мужа рядом с русской любовницей уничтожила какую-то светлую частичку ее души.

Возможно, эта пустота внутри преходяща? Настанет ли еще время, когда она будет ощущать душевный трепет и тепло?

Доброту.

Нежность. Любовь. Заботу.

Никки вырвалась из пробки и выехала на пустую улицу. Ее взгляд выхватил еще одну наркоманку. Кожа на ее лице и руках свисала лоскутами, как у парней в клинике Хеддона. «Крокодил», новый русский наркотик, который везли через Мексику.

И опять сердце Никки осталось холодным. Его словно выключили. Неужели стычка с Анной стала для нее последней каплей?

У ворот ее дома дежурили двое полицейских, которых прислал детектив Гудман.

– Тебе нужна защита, – сказал он накануне вечером, когда они сидели в машине и Никки изливала ему душу.

Его рука лежала на ее бедре. Господи, как же прекрасно было ощущать горячие мужские пальцы на своем теле!

– Нет, не нужна.

– Это был не вопрос, Никки. Я делаю свою работу, ты – свою.

Ей понравилось, как он это сказал.

– А если я вам откажу? – спросила она не слишком трезвым голосом. Где в этот момент лежала ее собственная рука, Никки припомнить не могла, но едва ли скромно покоилась на коленке.

– Боюсь, доктор Робертс, ваш отказ будет проигнорирован.

Значит, Гудман не просто флиртовал.