Сиреневый туман

Юля ответила уклончиво, мол, нынче все так неопределенно, как на войне. Невозможно угадать, что будет завтра. В райцентре она чувствует себя уверенно, имеет здесь прекрасный дом. Конечно, при отъезде за него можно выручить вроде бы приличные деньги, но ведь это всего лишь бумажки, обесценивающиеся не по дням, а по часам. Поэтому я прекрасно понимаю Юлины колебания и настаивать не стал… — Виноградов глубоко задумался. Неожиданно он вскинул красивую голову, посмотрел Бирюкову в глаза и словно с отчаянием заговорил: — Вам, вероятно, мое увлечение Галактионовой кажется по-детски наивным, но для меня это, поверьте, настоящая трагедия. Неужели я так жестоко ошибся в Юле? Удивительная женщина! Мне никогда ее не забыть…

Глава 21

Зарецкая пришла в сознание, когда следователь оформлял показания Максима Вольфовича Виноградова, однако врачи разрешили допросить ее на следующий день после того, как перевезли Клару из реанимационной в обычную одноместную палату. Допрос вел сам Антон Бирюков в присутствии Лимакина, который следил за магнитофонной записью.

Несмотря на тяжелое состояние, внешне Клара выглядела спокойной и даже привлекательной. Говорила тихо, но без натуги, как это обычно бывает с другими ранеными. Почти с первых ответов Зарецкой Бирюков понял, что она не глупа, очень решительна и остра на язык.

Из того, что рассказал Виноградов, Клара ничего не отрицала, а по уже известным следствию достоверным фактам, которые она приводила в подтверждение своих слов, в ее осведомленности не возникало сомнений. Например, Зарецкая вспомнила, как на следующий день после «дела» Спартак Казаринов искал где-то оброненную штрафную квитанцию за безбилетный проезд в электричке десятого октября. «Ясновидение» Черноплясовой назвала шарлатанством. Как и предполагал Антон, Оксана бралась «угадывать» только в тех случаях, когда через знакомых уголовников узнавала бесспорные факты. Пыталась она и у Володи Жменькина выведать, где зарыли Софию Лазаревну, но тот, не будь дураком, «затемнил», мол, в десяти шагах к северу от старых раздвоенных у комля березок. Почему Черноплясова так рискованно взялась гадать Лазарю Симоновичу? От беспросветной дури — хотела выщелкнуться перед Максимом Вольфовичем, которого умом не сумела совратить. Об убийстве Спартака Зарецкая не знала, однако не сомневалась в том, что рано или поздно «третий должен уйти». О Галактионовой отозвалась коротко и грубо: «Шалашовка».

В конце допроса, когда заглянувший в палату лечащий врач показал на часы, дескать, пора закругляться, Бирюков спросил Зарецкую:

— Клара Васильевна, почему умный Виноградов, устояв перед вами, соблазнился Юлей Галактионовой? Нет ли в этом криминала?"

"— Максим Вольфович — бескорыстный джентльмен.