Сиреневый туман

Выручка моя не очень велика. По сравнению с государством за полцены продаю.

— И все равно выгодно?

— А как же. Люди по талонам не могут отовариться сахаром, а у меня сахарок всегда в запасе. Прошлую осень варенья на всю зимушку наварила, соседок близких выручила. Только намекну ребятам, мол, сырье кончается, прикрою забегаловку, они тут же по государственной стоимости полный мешок, а то и два привозят.

— Выходит, сахар на торговой базе не переводится?

— Естественно, для своих сотрудников да районного начальства какой-то запас там всегда есть. Растаскивается, конечно, много. Знакомый водопроводчик мне рассказывал. Прошлой весной, когда Хлыстунов был еще председателем райпо, у него в подвале особняка трубу прорвало. Вызвали моего знакомого срочно ремонтировать. Спустился он в подвал, а там — чего только нет! Мука в мешках, сахар, крупа, сливочное масло в коробках, консервы разные. Да все это в таком количестве, что, говорит, любую войну с таким продуктовым запасом можно пережить… — Кузнецова со вздохом потерла огрубевшие руки. — Да что говорить о Хлыстунове. Родной братец там начальником отдела работал…

— Марусов Анисим Гаврилович? — быстро спросил Голубев.

— Да. Знаете?

— Такого заметного руководителя все в райцентре знают, — увильнул от прямого ответа Слава.

Кузнецова невесело усмехнулась:

— Ну, положим, я лучше других его знаю. У самого Анисима в доме — полная чаша, а стоило мне о любом пустяке попросить, сразу: «Извини, Людмила, не могу тебе помочь. Родственники мы. Неправильно нас поймут». Такого щепетильного чиновника изображал, будто ни сном ни духом не ведал, какие безобразия в торговле творятся.

— Не любите брата?

— Как сказать… Разные мы с ним. А разговор этот я вот к чему веду. Пока братец в торговле работал, ни в чем нужды не знал. Теперь же, с выходом на пенсию, лишился доступа к распределительной лавочке. Сразу и меня вспомнил. В прошлом месяце грузчики привезли ему холодильник, так у него и расплатиться с ними нечем было. Приезжает ко мне: «Людмила, выручи самогоном». Налила трехлитровую банку — обрадовался как не знаю кто.

— Может, это он в целях экономии? Не угощать же грузчиков коньяком… — намекнул Голубев.

— Нет, из-за бутылки Анисим не унизился бы. Прежнего доступа к дефицитам у него не стало. Теперь, если и выкупит причитающуюся в месяц бутылку водки, так он в один присест ее осушит.

— Любит выпить?

— Любит, чего скрывать…

— Не драчлив в пьяном виде?

— С женой Зинаидой Анисима мир не берет. Зинаида у него въедливая, подковыристая. А так, с людьми, он осторожен. В последнее время, правду сказать, озлобился — невзлюбил происходящие перемены. Прямо на рожон лезет, хотя, знаю, в душе кошки скребут.