Сиреневый туман

На снимке крупным, планом были изображены весенние, без листвы, раздвоившиеся у комля почти одинаковые березки. В их развилке на заднем плане темнели кудрявые сосны. Одна из них, похоже, сломленная бурей, лежала у кромки большой лужи с зеркальным отражением разлапистых ветвей.

— Григорьич, можешь отыскать это место? — спросил Голубев.

— Почему — нет. От поселка тут — рукой подать, — ответил Донцов.

— Сходим туда?

— Пошли.

По лесной дороге минут через десять они вышли на опушку небольшой рощицы к «раздвоенным» березкам. Сориентировавшись по солнцу, Слава отмерил десять шагов на север, как «нагадала» Лазарю Симоновичу Оксана, и огляделся, рассчитывая увидеть признаки таинственного захоронения. Однако ничего подобного здесь и в помине не было. Плотная земля поросла ровным густым клубничником. Голубев и Донцов чуть не на коленях обшарили всю округу возле березок в радиусе почти до пятидесяти метров, но даже мышиной норки не обнаружили.

Уставшие, сели на ствол поваленной сосны, весенняя лужа у которой давно высохла.

— Обманули дурака на четыре кулака, — вспомнив детскую присказку, разочарованно проговорил Слава и в душе усмехнулся над своей доверчивостью.

— Да, чего-то Оксанка натуманила, — поддержал Донцов.

— Слушай, Григорьич, с какой секс-бомбочкой она видела Максима Вольфовича? — спросил Голубев.

— Наверное, с той, которая, увидев виноградовскую дачу, восхитилась: «Макс! У тебя здесь, ну просто зашибись, как хорошо!» Я ж тебе рассказывал…

— Та «чудесница», что на Венеру Милосскую похожа, только с целыми руками?

Донцов усмехнулся:

— Ну, конечно, не совсем Венера, но что-то венерическое в ней есть.

— Изобрази словами, как твой наметанный глаз ее запечатлел: какие волосы, прическа, одежда и так далее и тому подобное…

Сторож-репортер, недолго подумав, стал рассказывать. Слушая его, Слава будто наяву представил Юлию Николаевну Галактионову. Когда Донцов замолчал, Голубев быстро спросил:

— Как эту «чудесницу» Виноградов называл?

— Ну, мой друг, я ж не подслушивал их воркование. Слышал только, когда она назвала Виноградова Максом.

— Давно это было?

— В конце июня или в первые дни июля. Короче, накануне отлета Максима Вольфовича за границу.

— С какой электричкой они в Родниково приехали, из Новосибирска или со стороны райцентра?

— Виноградов на электричке не ездит. Он на персональных автомашинах катается.

— Своей машины у него нет, что ли?

— Зачем ему своя, если казенных хватает.

— Не помнишь, на какой Максим с «чудесницей» приезжал?

— Тот раз машину я что-то не приметил.

— Не на «Тойоте»?

— Может, и на «Тойоте». Есть у них в фирме такая же, как у Оксаны, только поновее.

— Они что, бесы, сговорились?! — возмутился Голубев. — И деньги у всех сиреневые, и машины одинаковые.