Сказка для взрослых девушек

Зато появилось стойкое желание немедленно телепортироваться из этой душной квартиры куда-нибудь подальше. Где-то недалеко сопела брюнетка, от нее исходил сладковатый аромат духов и здорового женского тела. Такого тела, которого у Галочки не будет никогда. И если сейчас окажется, что в темной комнате, откуда доносились трубные призывы мамы, сидит Женя, то его можно понять. Можно, но не хочется. Ведь он сам утверждал, что главное – душа, а не тело. Наверное, в тот момент мужа потянуло на демагогию, и рассуждения, которые Галя приняла за чистую монету, он на себя не проецировал.

Молча выскочив в прихожую, мама злобно схватила Галю за руку и потащила в глубь квартиры.

– Полюбуйся! – выдохнула Светлана Николаевна. – Сюрприз!

В темной комнате, освещаемой лишь светом уличных фонарей, было пусто. На кровати белели смятые простыни, хранившие в своих складках и изгибах нечто постыдное, что обычно скрывается от посторонних глаз. За тонкой занавеской на фоне окна высилась тощая фигура с угрожающе поднятой рукой, в которой было что-то зажато.

Услышав голос незабвенной Светланы Николаевны, Женя оцепенел, перестав ощущать холодивший спину сквозняк. Он замер, сконцентрировавшись на внутренней жизни своего обмершего организма. В животе трусливо булькал ужин, уши заложило, а дыхание съежилось и застряло в горле плотным угловатым кубиком. Мысли агонизировали, заранее сдаваясь на милость победителя. А в том, что теща выйдет из словесной – и хорошо, если только словесной, – перепалки победителем, Женя не сомневался.

Со всей силы долбанув по выключателю, Светлана Николаевна зажгла свет и решительно шагнула к окну, отдернув занавеску. Женя продолжал стоять, жалобно вытаращив маленькие водянистые глазки и нелепо замахиваясь тапкой. Халат болтался на нем как на вешалке, топорщась острыми углами на выпирающих костлявых плечах и оголяя жилистые волосатые конечности.

– Ну, здравствуй, зять! – глухо и страшно произнесла Светлана Николаевна, глядя не на него, а на прислонившуюся к стене Галину. Но ее пафоса и выдержки надолго не хватило. Недотянув паузу, она со всхлипом выдрала занавеску из жалобно звякнувших зажимов и заголосила: – Ах ты, подлюга! Ах ты, шнурок жеваный! Я тебе отдала самое дорогое, а ты мне чем отплатил?

Судя по изумленному выражению лица зятя, намек Светланы Николаевны на Галочку в цель не попал. То ли Женя не считал ее самым дорогим, то ли не видел необходимости компенсировать сомнительные моральные жертвы ненавистной тещи, но реакция последовала довольно обидная для обеих интервенток.

– Вы на отступной намекаете? – Он дрыгнул кадыком и приосанился. – Без проблем.

Галочка смотрела на мужчину, который еще вчера был самым дорогим и близким для нее человеком.