Скверная жена

Император растерянно кашлянул, а уголок губ Шайена дернулся. Мачеха бросила на меня гневный взгляд, веля замолчать, но я с жаром произнесла: – Уверена, муж позаботится обо мне.

Повисла тишина, а лицо Ирмы перекосило. А она ожидала, что я буду плакать от счастья? Да она же меня терпеть не может! Мало мне хейдоринцев, с которыми нужно поладить, вдобавок на меня свалится «тетушка». К слову, Ирма ненавидела, когда я называла ее так, – будучи сильной магичкой, она выглядела лет на тридцать и обладала яркой внешностью – копной ярко-рыжих волос и соблазнительной фигурой.

Шайен обернулся к императору:

– Может быть, прислушаемся к лэе Марте? Она не нуждается в компаньонке.

Лоб отца прорезала глубокая морщинка, и он одарил меня встревоженным взглядом, в котором отчетливо чувствовалось недовольство.

– Боюсь, дочка слишком переволновалась. Она еще оценит, как важно иметь рядом родного человека. – Император с нажимом добавил: – Я настаиваю на этом. В противном случае придется пересмотреть наши договоренности.

Шайен усмехнулся и подал руку:

– Тогда мне ничего не остается, кроме как пригласить лэю Ирму сесть в карету. Мы отправляемся с минуты на минуту.

Я вздохнула. И почему у меня ощущение, будто мы совершаем ошибку? Если бы женой темного стала Николь – спору нет, они не отпустили бы ее без компаньонки. Но я-то не была их любимицей. Наверняка император счастлив, что убил разом двух зайцев: и заключил священный союз с темными, и избавился от ненужной дочери. Ведь я служила постоянным напоминанием о его слабости. Не к добру… Интуиция подсказывала, что я здесь вовсе ни при чем и император преследовал политические интересы.

Лэя Ирма поблагодарила моего мужа и взобралась в карету. Я проводила ее взглядом и вздохнула. Надеюсь, она не станет читать нотации и даст поспать. Впрочем, вряд ли – характер у тетушки ужасный.

Настала пора прощания. Император быстро обнял меня и неловко похлопал по плечу. Мачеха и Николь поцеловали в щеки, однако в глубине их глаз горело торжество. Зато когда очередь дошла до близняшек, они крепко сжали меня в объятиях и залились слезами.

– Ты помнишь, что обещала писать? – всхлипнула Кара.

– Я найду способ связаться с вами, – ответила я, преисполняясь решимости выполнить обещание.

Тина взяла меня за руку, и я вдруг почувствовала, как что-то скользнуло в ладонь. Спрятав подарок в карман дорожного плаща, я поцеловала обеих сестер и наконец разорвала объятия.

Темные уже вскочили на нетерпеливо гарцующих лошадей. Ждали только меня. Обернувшись к родителям, я в последний раз посмотрела на отца и мачеху:

– Вы были ужасными родителями. Пожалуй, я даже рада, что уезжаю. Считайте, что у вас больше нет дочери – теперь я принадлежу Хейдорину.