Следствие ведут знатоки

А тут я один раз по двору прошла и уже натерпелась! Кто таращится во все глаза, кто отворачивается, даже не знаешь, здороваться с соседями или нет… У нас в нижней квартире семья — пятеро детей, отец шофер, мать не работает, живут, конечно не ахти. Я, бывало, так к ним свысока… А теперь гляжу — она шестого везет в старенькой коляске… Позавидовала прямо до слез! Честная, свободная, муж любит… У меня ведь все было — и все я потеряла!.. Так вот подумаешь: что я билась, кому копила? Ничего теперь не нужно!..

Пауза.

Томин. Ладно! Готов пожертвовать своими лаврами.

Маслова смотрит вопросительно.

Томин. Идите к Знаменскому сами. Так будет лучше.

Маслова (со слабой улыбкой). Спасибо…

Томин прерывает ее с некоторой досадой, потому что, в сущности, пошел сегодня против своего характера и привычек.

Томин. Благодарить не стоит: при всем моем сочувствии я больше пекусь о нем, чем о вас.

Маслова. Понимаю…

Томин. Только тогда так: мы с вами не знакомы, не встречались и не разговаривали. Ясно?

Маслова. Кажется, да.

Томин. Вот и отлично! Но проводить я вас провожу — для верности.

Оба выходят из беседки.

Сцена четырнадцатая

Кабинет Токарева.

На длинном столе навалены бухгалтерские гроссбухи с закладками. Здесь ревизор — пожилой, усталый мужчина — работает с арифмометром. За другим столом — Знаменский и Кудряшов. Ревизор поднимается, с удовольствием распрямляя затекшие плечи, подходит к Кудряшову с одним из раскрытых томов.

Ревизор. Гражданин Кудряшов, вот это списание трехсот коробок для тортов я буду считать фиктивным.

Кудряшов (мельком взглянув на страницу). Почему, гражданин ревизор?

Ревизор. Акт о том, что они будто бы испорчены, подписали вы один. А в следующие два дня как раз было вывезено триста «левых» тортов.

Кудряшов (довольно равнодушно). Ладно, валите все до кучи. На суде разберутся, где правда… Что вы на меня так смотрите, гражданин следователь?

Знаменский (сухо). Так… всякие мысли в голове бродят… Если бы вас не арестовали, вы бы когда-нибудь остановились — сами, по своей воле?

Кудряшов. Честно?

Знаменский. Иначе какой смысл?

Кудряшов. Честно — вряд ли… Это как водка, присосался — не оторвешься…

Знаменский. Но у вас все было. И на черный день, и на серый, и на голубой. И уже не юноша, верно? А ведь каждый раз риск… Чего вам не хватало в жизни, чего вы еще не успели?

Кудряшов (уходя от серьезного тона).

Э-э, мало ли! Не все выпито, не все съедено… (С жалкой развязностью.) Вот, например, жениться не успел. А была одна такая цыпочка запланирована!.. (Прищелкивает пальцами.)

Знаменский. За эти триста тортов кто деньги получил?

Кудряшов. Ну, я. Все равно магазинщики вам скажут.

Знаменский (записывая). Уже сказали. Почему акт подписали в одиночку?

Кудряшов. Дай на подпись — дай за подпись. А так — режим экономии.