Следствие ведут знатоки

— Я с вашим братом разговаривать не нуждаюсь! Посадили — все! Кончено! — то и дело норовил сорваться на крик.

— Уймитесь, Силин. Горло поберегите.

— Да об чем говорить? Что надо, я рассказал.

— Что ночью залезли? Что взяли шубы? Редкая откровенность. Если б не признались, мне бы в жизни не догадаться!

— Веселый вы человек, гражданин начальник.

— Работа такая — смешная. Вот, скажем, вы. Освободились, собирались к своей Галине Петровне. Нет, вдруг двинули в столицу, где у вас ни кола ни двора. Говорите, в одиночку пробрались на склад. Смешно? Смешно.

— А тут будет один ответ: катитесь вы и так далее! Ясно?

Томин катился, к вечеру снова забегал в отделение милиции, где содержался Силин, едва помещаясь в КПЗ с одним-двумя пьяными хануриками.

— Давайте-ка побеседуем.

— А потом десять лет в зубы и езжай, Силин, лес рубить? Хоть буду вам руки лизать, хоть матом обложу — все одно.

Что ж, резонно. Взят на краже — тюряга. Но и у Томина работа.

— Суд, между прочим, учитывает чистосердечное признание. Сами знаете.

— Что я знаю? Что знаю?! Ты меня не доводи, я такой! В темный подъезд заходить будешь — бога вспомни! Дети есть — пусть дома сидят! Ты понял, ты?!

— Нервы у вас, Силин, ни к черту. Жалко смотреть.

Силин вдруг обиделся:

— А ты меня не жалей! Пожалел волк кобылу. Ты чего ко мне привязался, чего добиваешься?

— Человек должен отвечать за то, что сделал. По справедливости. А за других он отвечать не должен.

— Ха! Насчет справедливости я ученый. Справедливость… — он заколебался, но желание высказаться одержало верх над недоверием. — Сказать, как я срок схватил?

— Была драка в нетрезвом виде.

— Это по бумажке. А по жизни? По правде?

— Ну?

— Я со свадьбы ехал. Сижу в электричке. Нормальный человек может со свадьбы в трезвом виде?

— Трудно."

"— Значит, я пьяный законно. Еду домой, никого не трогаю. Бац — контролер. «Ваш билет». Я ищу, куда дел, а он ко мне вяжется: «Гражданин, сойдемте». Я его отодвинул, он за свисток. Ладно, думаю. Сошли. Ищу билет, чтоб отцепился.

— Так и не нашли?

— Найдешь тут, когда он на рукаве виснет. «Пошли, говорит, в милицию»… Рази я его бил? Всего-то стряхнул с руки, чтоб не мешался.

— Но он вроде там пострадал?

— Так не вяжись к здоровому мужику, коли вовсе ветхий!

— А дальше?

— Дальше суд. Красота! Я толкую — билет же был. В отделении, когда карманы выворачивали, его же нашли! А она мне — судья: «Кому, — говорит, — теперь нужен ваш билет?» Это, по-вашему, справедливо?! «Вы, — говорит, — билет на проезд покупали, а не хулиганить». А?! В гробу я видал такую справедливость!

Картинка рисовалась живая. Мельчайший начальничек, он готов костьми лечь, защищая свой авторитет. А судья автоматически солидарна с представителем власти.

Томин купил в кулинарии полкило жареной наваги и бутылку молока.