Следствие ведут знатоки

Никогда прежде не таившийся, напротив, любивший показать себя, он успел приобрести навыки гонимого и выслеживаемого — быть осторожным, бесшумным, незаметным. Да и изучил сызмала все проулки, пролазы и ветхие заборы в городе, где ничего не изменилось за протекшие полгода.

Узнав обоих «приютских», Багров скользнул внутрь закутка и окликнул негромко:

— Эй, Зубатый!

Тот обернулся и, моргая, смотрел на черную фигуру.

— Не признаешь, Матвей?

— Мать честная, Багров!.. Миша, друг!.. — изумление и подобострастный восторг объяли Зубатого.

— Тихо! — цыкнул Багров. — Ты меня не видел, не слышал, ясно?

— Разве я не понимаю? Да я для тебя!.

.

— Водка есть? — оборвал Багров его стонущий шепот.

— Эх!.. — застрадал Зубатый и остервенело набросился на приятеля:"

"— Володька, Володька, черт!..

— Не буди. Спит — и слава Богу, болтать не будет, — остановил Багров, успев заодно выглянуть и обозреть окрестность.

— Да как же, Миша, у меня получка третьего дня была, а у него сегодня!

— Пустой?

— Пустой…

— Возьми у него.

Зубатый заколебался. С одной стороны, он понимал — нужда Багрова превышала всякое обычное человеческое желание выпить и ее надлежало немедленно удовлетворить.

С другой стороны, «Валюхин приют» диктовал свои правила поведения, нарушить которые считалось крайне зазорным.

«С высоты» лагерного опыта и опыта побега, заставившего преступить многие барьеры в душе, тутошний этикет представлялся Багрову уже просто дурацким.

— Мне вот так! — провел он по горлу. — Ты понял?

Зубатый решился и возложил на алтарь дружбы все свое самоуважение и репутацию. Он обшарил карманы приятеля, нашел деньги и вопросительно посмотрел на Багрова. Тот показал три пальца, Зубатый отсчитал, сколько надо, прочее сунул обратно и поспешил в глубину закутка к освещенному окошку Валюхи.

Багров откупорил поллитровку и опрокинул в жаждавшую гортань. Но ни на мгновение не поддался желанию опорожнить посуду до дна. Он напьется вдосталь, до полного забытья. Но после. После. Оторвался от горлышка, сунул Зубатому солидный остаток. Тот поднес другу заветный огурчик. Багров куснул, не ощутил никакого вкуса.

Водка с отвычки слегка оглушила. Он присел на ящик, ожидая, пока предметы вокруг обретут должную четкость.

Зубатый, нервничая, стоял на стреме: вот-вот потянутся завсегдатаи на Валюхин огонек.

— Куда ты теперь, Миша?

— Не твое собачье дело.

— Тоже верно… — смиренно признал Зубатый. — Может, чего надо? Из жратвы там, одежонки?

Багров тряхнул просветлевшей головой, забрал непочатые бутылки.

— Мне от тебя надо одно — топай домой, и чтоб ни звука!

Миновав спортплощадку и ледяную горку, Багров приблизился к зданию школы.

Проверил, на месте ли нож, и постучал в боковую дверь. Молчание и тишина. Он постучал еще раз.