Следствие ведут знатоки

— Что значит — свертки? Контрольные образцы! Отчет пишешь вечером, вдруг какую деталь надо припомнить. Тогда повторно дегустирую.

— Как же мне в протокол записать… Надомная работа в форме ужина, вас устроит?

— Пожалуй, ничего. Пишите.

— Благодарю вас, Анатолий Иванович.

Непритязательная сценка почему-то насмешила чуть не до слез. Все считали, что Пал Палыч на редкость в ударе. И только мать да сидевшая рядом Зиночка улавливали за его веселостью спрятанное смятение.

Маргарита Николаевна подошла, нагнулась к плечу:

— Павлик, отчего нервишки шалят?

— Не знаю… Беспокойно как-то…

— Мне почему-то тоже, — призналась Зиночка.

 — То ли дома включенный утюг оставила, то ли что…

— Павлуша! — воззвал кто-то с другого конца стола. — А какие еще преступники бывают?

— На любой вкус! — крикнул Пал Палыч, покрывая шум.

Спросят же! Какие преступники… Осторожные, хитрые, глупые, несчастные, озверевшие, сентиментальные, удачливые, тупые, плоские, сложные, лицемерные, непрошибаемые, отзывчивые на доброе слово, холодные, расчетливые, безрассудные и отчаянные… как, например, Багров, которого где-то там по темени и морозу ловит Саша.

Вместо чаепития с яблочным пирогом. Бедняга.

Багров…

— Утюг ты выключила. Мы тревожимся за Сашу.

— Да?.. Но с какой стати, Павел? Он в таких передрягах бывал, страшно вспомнить. Сегодня ведь детские игрушки!

23

Багров замкнулся на самого себя, каким пришел к двери деда Василия. Снова стал он целеустремленным хищником. Настигнуть свою дичь раньше, чем настигнут его самого. Остального просто не существовало. Только б успеть! Только бы повезло!.. Вот уже развилка — примерно четверть пути.

И вдруг — на тебе! — мотоциклист ГАИ на хвосте.

Багров утопил педаль газа, выжимая из мотора все, что тот еще способен был дать. Залить бы бак не худым бензинчиком, залить бы собственною кровью, желчью, ненавистью — никакому бы «начальнику» не угнаться!.

Но самосвал оставался лишь самосвалом, к тому же груженым. Мотоциклист легко догнал, пошел вровень, знаками приказывая Багрову остановиться."

"Вот уж чего тот органически не мог сделать. Но гаишник этого не знал. Осужденный за хулиганство, беглый — переданные сведения держались, конечно, в уме, но главное, что заботило «начальника»: пьяный за рулем.

Ненавистная категория, с которой он свирепо боролся всю жизнь.

Вырвавшись немного вперед, стал прижимать самосвал к обочине.

— Не мешай ты мне, зараза! Убирайся с дороги! — заорал Багров, сам себя не слыша за гулом двух моторов.

Он поневоле тормознул, не сумел вырулить… — и сбил мотоцикл. Тот закрутился на шоссе, человек вылетел из седла далеко вперед и безжизненно распластался на обочине.

«Убился!..»

Ладони враз сделались липкими, воротник приклеился к шее. Багров застонал и остановил машину.