Следствие ведут знатоки

Сундуки — антикварные, жардиньерка, эта которая для цветов; дверные ручки — «львиная лапа» на цельную квартиру… пуговицы старинные гусарские имеются… две керосиновые лампы, попорченные, конечно, но, если желаете, дам адресок: поправят и стекло подберут…

Медведев. Мы посоветуемся и еще заглянем на днях.

Старатель исчезает.

Кибрит. Прямо остров сокровищ!

Кибрит и Медведев догоняют остальных, когда Воронцов ногой раскатывает рулон выброшенных афиш.

Воронцов. Заслуженный деятель искусств… лауреат… и прочая и прочая… (С оттенком злорадства.) И даже не расклеили.

Прямиком сюда! Не хватит ли скорбных зрелищ, товарищи? Вернемся.

Медведев. Еще несколько шагов, и мы у цели.

Воронцов. У цели?

Медведев. Вот, прошу сюда.

Все подходят к большой куче тряпья, употребляемого на многих производствах как обтирочные концы.

Знаменский. На ваш взгляд, это — бытовое тряпье или производственное?

Воронцов(спокойно). Для бытового слишком однородно.

Знаменский. Совершенно согласен. Теперь проверим, нет ли чего внутри.

Сотрудники УБХСС разгребают гору тряпья. Под ней обнаруживаются металлические стружки и отливки.

Воронцов. Об этих штучках и все волнения? Значит, вы нашли, что искали. Рад.

Знаменский. Но им здесь не место, не так ли?

Воронцов. Вам видней… Впрочем, здесь как-то всему находится место…

Медведев. Товарищ Воронцов, разговор серьезный!

Воронцов. В вашем голосе — обвиняющие нотки. Напрасно. Я не могу вникать в содержимое всех помойных ведер города. У меня не магазин, не склад — у меня свалка. Понимаете — свалка! Привозят и сваливают. Таможенный досмотр не практикуется.

Знаменский. Усвоил… Товарищ Медведев, пригласите понятых!

Сцена девятнадцатая

Дача Воронцова.

Та же комната, где еще недавно делили добычу. Бах, Ферапонтиков, Моралёв, кладовщики — все в некотором унынии. Воронцов старается их «накачать».

Воронцов. Значит, на складе вас только о такой ерунде и спросили?.. Ну, настоящий допрос впереди. Когда велено явиться?

Моралёв. Завтра к трем…

Воронцов. У мальчика мокрые штанишки. Ребенок напугался!

Моралёв. Легко говорить…

Воронцов. А кто виноват? Может быть, я? Или синьор Фермопальчиков? Или это на Баха подали жалобу в милицию?

Моралёв порывается что-то сказать.

Воронцов. Цыц! Знаю, что тебе не нужны ржавые ведра и бумажный хлам. Но когда ты поумнеешь, деточка? Из собственного кармана должен был заплатить! Хоть втридорога, раз видишь, что на общественницу нарвался, может шум поднять…

Моралёв. Если б я знал…

Воронцов. Молчи. Теперь всё тебе выйдет боком. И твой ЗИМ тоже. Есть солидные родственники или знакомые, которые могли дать взаймы?

Моралёв отрицательно качает головой.

Воронцов. Кто у тебя вообще есть, кроме брата-портняжки?

Моралёв.