Следствие ведут знатоки

Моя задача — добраться до истины. Девушки-учетчицы вообще готовы принять вину на себя. Люди — за вас. Но факты — против вас.

Бах. Кто-нибудь видел, как я носил эти треклятые заготовки домой?.. В авоське?.. Или бросал через забор?!

Знаменский. Детские рассуждения, Борис Львович. И оставим в стороне эмоции. Разговор не об авоськах. Давайте подводить итоги. В ваших руках находится одновременно поступление сырья и передача бронзового литья дальше. Судя по книгам межцехового учета, вы имели возможность порой жонглировать цифрами. Но не всегда бесследно. В механическом цехе зарегистрированы, например, случаи возврата бракованных заготовок.

А у вас обратного поступления на переплавку нет.

Бах. Значит, возврат получил не я.

Знаменский. Нет, в механическом цехе вы за него расписались. (Показывает документ.) А на следующий день вывозился мусор, и есть показания рабочих, что погрузкой руководили вы, и в мусоре было много полуобработанных отливок. Найден и путевой лист за то же число. Взгляните: ездок — одна, груз — мусор, место назначения — городская свалка. Подпись «Б. Бах».

Бах. Подписи можно подделать!

Знаменский(придвигая ему чистый лист).

Распишитесь 10–15 раз для экспертизы.

Бах расписывается, но не подряд, а с остановками, контролируя привычное движение руки. В дверь стучат, и заглядывает один из кладовщиков свалки.

Кладовщик. Здрасьте… У меня тут повесточка — вроде к вам.

Знаменский. Подождите, пожалуйста, в коридоре.

Кладовщик скрывается.

Знаменский(вяло шутит). Из-за вашего упрямства ответственному товарищу придется терять время.

Бах. Я его не знаю!

Знаменский. Эх, Борис Львович, по всем швам просвечивает человек, не созданный для афер… Я ведь не спрашивал, знаете ли вы кладовщика со свалки.

Сами себя выдаете… (Забирает у Баха исписанный лист.) Завтра к вечеру графологическая экспертиза, вероятно, будет готова. И нам предстоит новая встреча.

Бах. До каких же пор?!..

Знаменский. Пока вы не убедитесь, что лучше рассказать правду.

Сцена двадцать восьмая"

"Квартира Знаменского. Утро. Мать Знаменского — Маргарита Николаевна и Знаменский. Он кончает завтракать, собирается на работу.

Маргарита Николаевна. Павлик, как ты себя чувствуешь?

Знаменский. Ну когда я болел, мама? Только если в детстве.

Да и то одной свинкой… Роскошное было время! Можно было не ходить в школу, и отец, помню, все носил мне книжки с картинками…

Маргарита Николаевна. А что ты вчера ворчал на Леньку? Потом ушел с собакой и пропал.

Знаменский. На Леньку я ворчал правильно: у него в тетради по химии изображена такая реакция, что хоть сам разлагайся на молекулы…

Маргарита Николаевна. Эх, Пал Палыч, в те годы, когда ты болел свинкой, ты мне рассказывал все-все!

Знаменский. Теперь все-все не могу рассказывать — тайна следствия.