Следствие ведут знатоки

— Номер второй. Ни разу вы не поинтересовались, что же мне за это будет? Хотя по поводу приписок срок волновал вас чрезвычайно. Молчите. Собственная судьба вам безразлична… Тогда порадуйтесь за Холина.

— Отпустили?

— Отпустили. Свеженький, побритый. Мамаша встретила с цветами… Не наблюдаю восторга.

— Злитесь вы нынче.

— Злюсь. Состоялся ошеломляющий разговор, и оба собеседника — и вы и Холин — дружно забыли, как он состоялся!.. Ладно, давайте работать. — Он мимоходом включает диктофон: — В магазине на Таганке было много народу?

— Обыкновенно.

— Пиво было?

— Не знаю, при мне не спрашивали.

— Никто не спрашивал пива?!

— Откуда оно вечером, Пал Палыч?

— Пол-очка в вашу пользу. Вернее, в пользу Холина.

Знаменский поворачивается к столу и быстро раскладывает веером несколько фотографий.

— Прошу поближе. Который из них Киреев?

— Не вспомню… — мается Тобольцев.

— Ох, Василий Сергеич, туго вам придется на суде!

— Нет, Пал Палыч, мне уже будет все равно, — произносит Тобольцев вдруг совершенно безмятежно.

«Почему?!» — просится у Знаменского с языка. Но он не произносит этого вслух.

Если прозвучала не пустая фраза, если вырвалось что-то подспудное, Тобольцев уклонится от ответа и все.

— Мать Холина нанесла мне визит, — сообщает Пал Палыч в затылок Тобольцеву.

Тобольцев живо оглядывается.

— Да?

— Да, представьте. Ругала вас пьяницей и жуликом.

— А!.. — отмахивается Тобольцев.

— Подарила копию трогательного письма: «Глубоко раскаиваюсь в своем ужасном поступке… не сплю ночей… обещаю загладить перед вами…» Слеза прошибает.

— Считал долгом попросить прощения.

— Логичней бы у семьи Киреева, не находите?

Тобольцев растерянно моргает и морщится.

Знаменский прав.

— Там оплакивают мужа, отца, деда троих внуков… Как вы переслали письмо, минуя администрацию?

— Пал Палыч, лишнего врать не хочется, а если правду, то поврежу человеку, который ни при чем… А какая она — мать Холина?

— Его мать? — Знаменский удивлен.

— Ну да. Любит его?

— До полной бессознательности. Чтобы накормить своего волчонка, не жаль чужих ягнят.

— Ага, это хорошо."

"— Хорошо?!

— А что ж? Я ради своих тоже готов в лепешку. Ради ребят не грех…

Знаменский останавливается против него и спрашивает в лоб:

— Что за история со складчиной в их пользу?

— Теща проболталась? — дрогнув, картавит Тобольцев.

— Поскольку идет допрос, ваша функция — отвечать.

— Понял, куда клоните… Кто же я есть в ваших глазах? Что я, по-вашему, продал?! У меня дети растут, им отец нужен. Какие деньги отца заменят?.. Да если б возможность вырваться… какие тут деньги… да я бы… я бы стены разнес! Но судьба заставляет… Надо.

— Тот же старый добрый вариант: «заела совесть»?

— Заела совесть.