Следствие ведут знатоки

— Люблю? Да чем вечно клянчить у вас то трояк, то сотнягу, лучше пойти и трахнуть кого-нибудь по башке!

— Вадик, мы никогда ничего для тебя не жалели! — скорбно восклицает мать.

— Да, кое-что я получал. Периодически. Но когда мне нужно было позарез, вы в воспитательных целях показывали мне кукиш.

— Заткнись! — обрывает Дмитрий. — Не хватает обвинять мать с отцом! Ты хоть представляешь, во сколько обошлось тебя вытащить? А еще во сколько обойдется!

— Отдайте половину этого мне, и я внесу гениальное рацпредложение.

— Какое?

— С Тобольцева довольно. Купите против него свидетеля.

— Откуда же очевидец? — изумляется мать. — Митя?

Митя задумывается.

— Вообще-то… найти, пожалуй, можно.

— Отец, ты слышишь?

— Оставьте меня.

— Но как умный человек…

— Я не умный человек. Я не имею на это времени — я делаю зубы. Кому вставить? Пожалуйста, хоть в три ряда, как у акулы. Дальше меня не касается.

— Не сердись, семье нужен твой совет.

— Сколько с меня причитается за право спокойно жить в своем доме?! — Он встает, уходит в свою комнату, и слышно, как запирает дверь.

"Пока Холина провожает его взглядом, Вадим быстро выпивает рюмку коньяку и выскакивает в переднюю, закусывая пирожком. Дмитрий направляется следом. Вадим уже кинул на руку пальто, брат преграждает ему дорогу. Кажется, они готовы подраться. И тут раздается звонок в дверь. На площадке стоят Томин и два милиционера.

— Добрый вечер, — говорит Томин.

— Здрасьте, — автоматически откликается Дмитрий и пятится.

Вадим застывает с недоеденным пирожком.

— Вадим Холин?

— Д-да…

— Старший инспектор уголовного розыска Томин.

Пятясь, Дмитрий кричит:

— Мама, к вам пришли!

Кругленькой, растревоженной наседкой выбегает мать.

— Вадик, что такое? Кто вы? В чем дело?! — налетает она на Томина.

Вадим на мгновение приободряется:

— Да, собственно, в чем дело?

— О вас, Вадим, тюрьма плачет, — доверительно сообщает Томин. — В три ручья.

— Опять?! — Глаза Холиной мечут голубые молнии. — Это провокация! Вам здесь нечего делать! Мы будем немедленно жаловаться прокурору!

— Именно он подписал постановление на арест. Я только выполняю его поручение.

— Вадик, не бойся!.. Не волнуйся… Мы все сделаем! Я последнюю рубашку!.

Но Митя скрылся в комнате, и отец не отзывается.

— Вадик, мальчик мой! Мы спасем тебя! Любой ценой. Любой ценой!

18

Холина потом часами толклась в районной прокуратуре, в городской, в судах всех инстанций, в приемных мыслимого и немыслимого начальства. Она нанимала адвокатов, писала бесконечные кассации, жалобы и прошения; из года в год слала посылки по далекому северному адресу; она поседела и сморщилась. Она перенесет все и останется любящей матерью.