Следствие ведут знатоки

Ага-а… То-то я звоню, а она чудная… Не знаю, я в их стариковские счеты не вдаюсь, скучная материя… Сейчас я бы пошел, а? — Он уклоняется от пристального взгляда Знаменского. — Обещал как раз к ней, чтоб не обижалась.

— Добро, идите.

— Понадоблюсь — всегда под рукой. До скорого!

Вслед за Петуховым к Знаменскому зашел Томин.

— Слушай, что он все-таки за личность, этот Борис? — встречает его Пал Палыч.

— Более насущных вопросов нет? Следствие успешно закончено, можно предаваться праздному любопытству?

— Ответь по-человечески.

— Был лентяй, был хвастун. Во дворе верховодил, дулся в картишки, хулиганил по мелочи.

Часто дрался, но без злобы. И гордо носил кличку «Петух». Все это было лет двадцать назад. Позже он перестал занимать мое воображение. Паша, мы теряем время.

— Он действительно поехал к тетке, как считаешь?

— У тебя на Петухове заскок! Пусть едет, куда хочет! Кирпичова надо раскачивать, Кирпичова! Долго еще он будет отмалчиваться?

— Для его следующего допроса я должен дозреть.

— Ты? Дозреть до признаний Кирпичова?

— Да. Потому что может возникнуть дилемма: то ли ему верить, то ли Петухову.

— Нельзя ли подоходчивей?

— Пока не рискую… Хабаров еще не отбыл?

— А для каких целей нам нынче Хабаров?

— Устрой рандеву, ладно?

Томин пожал плечами, но «рандеву» устроил. И, прощаясь с Пал Палычем, Хабаров говорит, сияя курносым багровым носиком:

— Так мы с вами обыкновенно побалакали, ровно на завалинке. А сперва-то я заробел: чересчур заведение серьезное. И вины за собой не чуешь, а все остерегаешься… Ну, счастливо оставаться!

Проводив его, Знаменский быстро набирает внутренний номер.

— Саша? Мне срочно бы Петухова на пару ласковых.

Но чтобы до этого он не встретился с Хабаровым… — Пал Палыч кладет трубку и думает: «Если Бог есть, он мне сей минут пошлет Кирпичова!.. Потому что дилемма теперь разрешена»."

"Он запирает дверь и устраивает себе блиц-разминку, скинув пиджак и брюки. На десятом приседании звонит городской аппарат. Бог внял: это Кирпичов.

6

— Здравствуйте. — Кирпичов тяжело садится. — Я пришел.

Он молчит. Знаменский ждет.

— Я пришел кое-что рассказать.

— Кое-что или все?

— Да уж, наверно, все.

— Тогда готов.

Пал Палыч кладет на стол чистый бланк протокола допроса, берет авторучку.

— Почему я петлял, вы угадали: Санатюк. Я его зову Сатанюк, больше соответствует. Дураком надо быть, чтобы его не бояться! Те, между прочим, тоже боялись. Один говорит: «Может, мотанем от греха?» А второй: «Ты, говорит, соображаешь, что сам подумает? Не явимся — шкуру спустит!» Ругались, тряслись, а ехали…

— Адрес вам назвали при посадке?

— Вообще не назвали. Гони, говорят, на Преображенку, там покажем. И крутили потом: направо, налево, вперед, назад…

— Путали?

— Ну да.