Следствие ведут знатоки

Моя работа связана только с тем, какой вуз я кончила. Будь жив твой отец…

Лена резко поворачивается на диване.

— Молчи об отце!.. Не могу больше! Молчи!

— Почему? — поднимается с дивана Чугунникова.

— Как ты гордишься, что умеешь выглядеть спокойной! А ты на всякий случай сядь!

— Не хочется. После бассейна всегда такая бодрость… — Чугунникова старается заглушить нарастающую тревогу. — Жаль, что ты не…

— Мама, хватит! Хватит врать! Не был мой отец генералом! И не погиб, когда мне был годик. И не было у нас громадной дачи в Барвихе!

Удар сокрушительный — ноги у Чугунниковой действительно подламываются, однако она все еще цепляется за старую легенду.

— Но вот его фотография, — мертвым голосом произносит она. — Вокруг его вещи. Он не писал писем, потому что по роду службы…

— Мама, очнись! Ты слышишь, что тебе говорят?! Я была вчера в Барвихе у одной девочки. Ляпнула про дачу. Меня подняли насмех! При Саше, при всех! Дачу построила знаменитая писательница, потом купил знаменитый артист. Назвать фамилии? — Ленку корчит от воспоминания о пережитом унижении. — «Наш дивный дом в Барвихе»!..

Мать сидит оглушенная, молчит.

— Остальное мне объяснила вкратце тетя Вера.

— Мерзавка… — без выражения произносит Чугунникова.

— А ты маньячка, сумасшедшая. Ты же плакала, когда мы туда ездили! Привезла показывать: «Вот здесь ты училась ходить…», смотрела на чужой дом… До сих пор помню, как ты горько плакала. О чем? Ну скажи мне, о чем?! Мама!

Чугунникова отзывается не сразу.

— О том, что ничего… ничего этого не было… — скрывая слезы, Чугунникова разбитой походкой идет к серванту, наливает рюмку коньяку, но, не выпив, ставит обратно. Спрашивает с мучением: — Тебе нужна правда?

— Да.

— Кто? Студент. За ним следом я и пошла в Плехановский… Мы должны были расписаться. И тут… тут он дал задний ход. Мы, говорит, молоды, зачем связывать себя ребенком… то есть тобой. А у меня, слава богу, не поднялась рука. — Она выпивает рюмку, и в ее тоне появляются вульгарные нотки. — Мой красавчик захотел в аспирантуру, подкатился к деканской дочке. Меня побоку с моим пузом.

— Ты так специально? Чтобы стало больнее?

— Хочешь, чтобы я билась об стенку? Этим, доченька, я долго занималась.

— Неужели ты не могла выйти замуж? Одну тебя, что ли, бросили! До того банальная история! — в голосе Лены и жалость и презрение.

— Банально то, что случается с кем-то другим. А когда с тобой, это трагедия… Мне не встретился человек, за которого хотелось бы замуж. А кроме того, дать тебе отчима…

— Ну ладно, ну не вышла. Но зачем такой-то, бутафорский?! — показывает Лена на фотографию.

— Нет, ты не понимаешь. Когда ты была маленькая, смотрели по-другому, стыдились.