Следствие ведут знатоки

— А вчера или сегодня с утра никто его не посещал?

Артамонова отрицательно качает головой.

— Не звонил? Нежданное письмо… нет? Я, понимаете ли, все пытаюсь сообразить, не назначил ли ему кто-либо встречу.

— В рабочее время надо быть на работе. Без всяких встреч!

За ее тоном Знаменский угадывает раздражение, отголосок свежей ссоры.

— В поведении вашего мужа появилось что-нибудь тревожное? Давно это?

Артамонова снова оборачивается к управляющему протестующим движением. Тот виновато разводит руками: дескать, что поделаешь.

— Сегодня утром, например, как вы расстались? — настаивает Знаменский.

— Как всегда. — Всем видом Артамонова дает понять, что Знаменский лезет в сугубо личные дела.

— А если я попрошу вас вспомнить получше?

И против воли женщина вспоминает утреннюю сцену.

…Всхлипывая, она одевала ребенка, а муж мялся рядом, страдающий и сердитый.

— Я хоть раз не ночевал? — спрашивал он. — Или меня с кем видели? Ну какие у тебя основания? Нет же оснований!

— Не обязательно видеть… Я чувствую. Ты стал мне врать. Это самое ужасное — ты стал врать!

— Ну с чего ты вдруг взяла, Галя… Вот забрала себе в голову неизвестно что… — бормочет Артамонов упавшим голосом и нерешительно трогает жену за плечо.

Потеряв надежду на примирение, Артамонов ушел…

Артамонова отгоняет воспоминание.

— Мы расстались, как обычно, — холодно говорит она чудовищно бестактному товарищу. — Мне неприятен разговор с вами. Извините.

По улице перед зданием конторы прогуливаются сестра Артамоновой с мужем. Из дверей густо валят служащие, отъезжают машины: рабочий день кончился.

Томин подходит к «Волге», которая привезла их со Знаменским (и теперь осталась тут в одиночестве), что-то говорит шоферу и снова скрывается в подъезде.

Шофер, читавший книгу, начинает исподтишка приглядывать за нашей парой.

* * *— Следователь?.. — переспрашивает Артамонова у Знаменского, преградившего ей выход в коридор.

Он берет ее под локоть, возвращает и усаживает на прежнее место.

— Мои вопросы могут казаться нелепыми, даже нескромными, но на самом деле они носят чисто профессиональный характер. Вы понимаете, Галина Степановна?

Та делает неопределенное движение.

— Кто-нибудь из близких или друзей вашего мужа живет за городом?

— Родители. Под Загорском.

— Очень хорошо. А по Калужскому шоссе?

— Ннет… не знаю.

— Кстати, сколько у него могло быть с собой денег? — Пал Палыч делает вид, что вопрос возник у него случайно.

— Я по карманам не шарю! — Артамонова добавляет драматическим шепотом: — Какой позор!"

"Получается аффектированно, и не поймешь, действительно ей неприятен этот вопрос или это притворство.