Следствие ведут знатоки

Чтобы на тормозах, понимаете? К тому же надо было чем-ничем сдвинуть ее с идеи, будто я свернул на старую дорожку и Анатолия потянул.

— Давайте поближе к протоколу.

Бардин кивает.

— Значит, так. Узнав об аварии, я объяснил своей жене вероятное происхождение обнаруженных денег. Она, естественно, ничего не подозревала.

— Совсем уж ничего?

— Только то, что Толя погуливает, — твердо говорит Бардин. — Ей и того хватало, чтобы волчицей рычать… Так вот, мы взвесили возможную реакцию Галины Артамоновой — и изобрели историю с находкой.

Знаменский коротко записывает.

— Но вы еще прежде сымпровизировали заем на катер, — напоминает он.

"

"— Сами спровоцировали, Пал Палыч, — усмехается Бардин. — Притворились простачком, грех было не попробовать. Я только с суммой ошибся, а так-то Климов — лакомый кусок, чтобы отманить следствие в сторону.

— Вы имеете в виду его приятеля Муромского?

— Раскопали? Обидно, что не увлеклись этой версией. Вы бы в ней увязли как в болоте!

— Потому и не увлеклись. О Муромском вы слышали от Артамонова?

— Ну да. Климов — Толе, Толя — мне.

— Сколько усилий, чтобы пощадить нервы своей родственницы!

— Есть ехидное подозрение, если позволите… Вы тоже щадите ее нервы?

— Следственная хитрость, — парирует Пал Палыч.

 — Да?.. — берет он трубку зазвонившего телефона. — Еще тут, Саша, заходи, — приглашает он Томина.

— Антон Петрович, а не проще ли было удержать Артамонова, чем теперь вот…

— Прошляпил. Несколько месяцев был на гастролях, вернулся, вижу: глаза в разные стороны. Раньше, правда, проскальзывало: серое существование и ничего не имею, другие берут от жизни. Явно с чужого голоса, я не придавал значения. Конечно, поговорили.

Объяснил ему, что он не создан для коммерции, тем более с Галиной под боком. Попусту. Уже понесло.

* * *В ожидании приезда Знаменского между сестрами происходит тяжелое объяснение.

— Не могу понять, — шепчет Артамонова уже в изнеможении от всего, что пришлось услышать. — Как — вторая машина?

— Новая, Галочка, «Москвич» в гараже стоит целехонький… — Бардина всхлипывает. — И никто с Толей не ехал. Вещи в машине были его собственные.

Некоторое время обе молчат. Артамонова сидит напряженно, крепко ухватившись за подлокотники, будто кресло вот-вот уплывет из-под нее.

— Все время притворялся… лгал… Он же не был такой… раньше… Добрый… веселый… Он хороший был, Аля… Нет, я не понимаю… Помнишь, как мы первый раз поехали на «Москвиче»?

— Позапрошлым летом, — сквозь слезы отзывается Бардина.

— Да, — шепчет Артамонова, — позапрошлым летом.

…Это был для Артамонова день торжества, день сбывшейся мечты: его горбатенький «москвичек», возрожденный из груды лома, резво и полноправно катил по улицам города.

— Ты замечаешь, как берет с места? — спрашивал.