Следствие ведут знатоки

— Спровадил от меня мужа, а теперь сватаешь за кого попало! — зло роняет Татьяна.

— Дура! Разве это муж был?

— А может, я его любила?

— Чего там любить — портки в заплатах. Дура набитая, вся в мамашу!

Расцеловав внука, Мусницкий сажает его в коляску, которую везет Татьяна, и направляется вслед за Алтыновым.

В помещение ДЭЗа они входят вместе.

— Я к вам, Максим Семеныч, пока другие не успели набежать.

— Чего у тебя? — осведомляется Мусницкий, открывая директорскую дверь со своей фамилией на табличке.

— Ответы на жалобы. Куда только не пишут!

— Расхрабрились, — ворчит Мусницкий.

 — И время такое, что начхать нельзя. — Он просматривает поданные Алтыновым бумаги, подмахивает одну за другой.

— Вот здесь мне не нравится. Человек в высокую организацию обратился, а ты соглашаешься, что у окон на стенах лед. Надо заполитурить, чтоб глаза не резало.

— Если вместо льда так… — Алтынов со вкусом подбирает формулировку. — «В зимнее время периодически наблюдается повышение выпадения конденсата на оконных проемах».

— Уже годится. Повтори, внесу.

— «…Повышение выпадения конденсата на оконных проемах».

Мусницкий зачеркивает строку, вписывает замену, еще что-то исправляет.

— Перебелишь, — отдает он листок Алтынову. — Все с кляузами?

— Еще одна. Щепетильная. Что незаконно разрешили постройку шести блоков для автомобилей. В том числе для вашего, Максим Семенович.

— И что тут щепетильного? — изумляется Мусницкий. — Пиши: «Нарушителям предложено в кратчайший срок представить сметную документацию… для рассмотрения в установленном порядке». — Мусницкий смеется: — Значит, первоначально — тебе, ты — мне, а я — в стол. Сегодня, Алтынов, острые вопросы надо решать смелее!.

. Не разузнал насчет плана по сносу?

— Договорился. Их машинистка просто сделает для нас лишний экземпляр. Это вариант самый дешевый — коробка конфет."

"— А ты не дешевись, прибавь еще какую морковку. Машинистка и на будущее сгодится. Да! Вот еще что. Ходил я в новый дом, второй и третий корпуса. Недоделки, халтуры вагон, полное безобразие. — И эти столь распространенные и справедливые сетования заканчивает неожиданно: — Узнай, кто еще в приемной комиссии, потолкуй, чтобы принять, как есть.

Усек?

— Я, Максим Семеныч, все секу с ходу!

На станции обслуживания Изабелла придирчиво осматривает восстановленную фару.

— Ну, все в порядке, — подходит Алик, засовывая в карман бумажник. — Подкинул ребятам за срочность.

Вдвоем они садятся в машину, и Изабелла выводит ее с территории станции.

— Куда вас отвезти? — спрашивает она, приостановясь на улице.

— Белла, а мы не посидим где-нибудь? Тихо-скромно. По-дружески?

— Я должна вернуться на работу. Еще кучу иностранных проспектов переводить.