Следствие ведут знатоки

— И что же здесь цветет? — интересуется Пал Палыч, шевеля ботинком ржавую консервную банку на «сплошных насаждениях».

— Разные цветы. Много дорогостоящих. Очень бывает красиво, а запах чудесный!

— Издевается он, что ли? — бормочет один из понятых.

— Вы мне напомнили про чудесный запах. Разрешите пригласить — тут недалеко, — говорит Знаменский.

Они приближаются к переполненным помойным бакам, возле которых уже наросли безобразные кучи отбросов.

— Почему не вывозится мусор, товарищ Мусницкий? По вашим владениям везде подобные завалы.

— Возможно, перебои с транспортом.

Я выясню. — И начальник увлекает спутников прочь.

— Яма — тоже по просьбе граждан? — позволяет себе шпильку Пал Палыч, останавливаясь возле глубокой ямы с осыпавшимися краями.

— Нужна была по техническим соображениям. Я распоряжусь заровнять…

Оператор прилаживается половчее взять в кадр яму. Мусницкий ждет, возвышаясь на ее краю.

— Будто для расстрела поставили, — замечает он и, слезая с кучи земли, шаркает, очищая подошвы. — Продолжаем? Вот, смотрите, свежее асфальтовое покрытие.

Группа удаляется…

И затем мы видим ее, когда задуманный Пал Палычем обход заканчивается.

Человек с блокнотом докладывает ему о своих выводах.

— Эксперт-бухгалтер вел подсчеты. Детские грибочки, поломанные скамейки, несуществующие клумбы! — качает головой Знаменский. — Где же тридцать девять тысяч — тридцать девять тысяч рублей! — ассигнованные на содержание дворов и тротуаров?! Плюс пятнадцать тысяч на вывоз мусора! — Понятые и остальные сопровождающие рты раскрывают от названных цифр. — Даже если поверить в розы, хризантемы и прочие красоты, то, что вы мне реально показали, — это курам на смех!

— Ну-ну, посмейтесь напоследок, — Мусницкий говорит негромко и «доверительно» одному Пал Палычу и затем твердо выдерживает его испытующий взгляд.

На пустынной вечерней улице перед подземным переходом останавливается машина Алика, с которым приехала и портниха. Оба возбуждены.

Сдвинув рукав пальто, она проверяет время.

— Твои спешат, пять минут в запасе… Покажи еще разок, пока не продали!

Алик кладет ей на ладонь золотую монету.

— Не дешево ты сговорилась отдать?

— Из тех, кого я могу предложить, это самый щедрый покупатель! — заверяет она, любуясь монетой.

 — Но если Соня заметит пропажу…

— Вряд ли. Я вниз тряпку подложил и желтой бумажкой прикрыл. Не разберешь, тридцать восемь их лежит или двадцать восемь. Как был полный тайничок, так вроде остался. Если, конечно, не рыться.

— Лучше б взял все и не возвращался больше!

— Дешево меня ценишь — тридцать восемь червонцев!

— Золотых, Алик, — уточняет она.

— Все равно. Нет, теперь я не сомневаюсь, что есть еще и деньги, и камешки.