Следствие ведут знатоки

Несколько более торопливых шагов — и успел бы увидеть, как проклинаемый им Феликс открывает дверцу машины для Коваля.

Знаменский листает бумаги и одновременно слушает Куркова.

— На черном рынке Москвы и области резко возросла доля наркотиков из конопли.

— И как вы это трактуете?

— Еще не знаю, — признается Курков. — Но что-то тут есть…

— Что-то есть, — соглашается Пал Палыч.

Сотрудник забегает на секунду, приносит конверт.

— Заключение экспертизы из ВНИИ министерства.

Знаменский распечатывает, начинает читать заключение.

— Звоните Томину! — не отрываясь, говорит он.

 — Жду срочно!

Курков дозванивается по внутреннему телефону.

— Александр Николаевич? Знаменский просит вас немедленно, — и, положив трубку, протискивается за спину Пал Палыча, чтобы читать из-за его плеча.

Кто-то заглядывает в дверь:

— Можно, товарищ полковник?

Знаменский делает отстраняющий жест, человек скрывается.

На последней страничке появляется Томин и Сажин.

— Экспертиза из ВНИИ, — сообщает им Курков и показывает большой палец.

— Быстро излагаю суть, — поднимает голову Знаменский и получитает, полурассказывает: — В последнее время изымаемые у разных людей в разных количествах наркотики конопляной группы, как правило, совершенно идентичны и по составу, и по микропримесям.

То же относится к веществам, изъятым у гражданина Мордвинова.

— Продался Морда тресту! — вставляет Сажин.

— Тихо, слушайте вывод. Препараты производятся на одном и том же стационарном оборудовании в одинаковых условиях.

— Попросту говоря, в одном месте?! — недоверчиво переспрашивает Томин.

— Все по нашей версии! — не выдерживает Сажин.

— И лаборатория, скорей всего, под боком, — пророчески изрекает Курков.

— А как по вашей версии доставляют всю эту траву нам под бок? — интересуется Томин. — Это же сырье, объемы. Тысячи курьеров с рюкзаками?

— Да смелей надо думать, смелей! — горячится Курков. — Если это трест, фактически мафия, они могли внедриться в какое-то предприятие!

— Которое легально получает коноплю? — продолжает Знаменский.

— Ну да!

— Гм… Ну есть такие, конечно. Лубзаводы… Фабрики, где веревки вьют. Пеньку делают на экспорт. Пеньку еще допетровская Русь вывозила.

— Саша, не отвлекайся.

Сколько их в наших краях?

— Пять… восемь… в таких пределах.

— Ясно. У нарколабораторий два признака: специфическая вонь — как бы дохлятиной — и мощная вентиляция, иначе взорвутся. Всю оперативную часть бригады бросай на разведку!

Ардабьев на своем нынешнем рабочем месте. Оборудования мы не видим, но слышим мощный гул вентиляторов.

Внезапно Ардабьев замечает в окно человека, который пристально разглядывает здание лаборатории. Это Сажин.

— Петровка! — вспоминает Ардабьев.

Ну вот и конец. Он снимает халат.