Следствие ведут знатоки

Он приятный дурачок, наивный и добрый.

Нянечка тянет его за руку.

— Вот вам Хомутов, — говорит она Ковалю. — Гостинцы пусть при вас съест, а то отнимут.

Рассеянно посмотрев на посетителя, Миша отворачивается. Не узнал. Контакт с окружающими у него есть, но трудно на чем-то сосредоточиться.

— Мишенька! — старается привлечь его внимание Коваль. — Я тебя зову, Мишенька. Ты забыл свое имя? Как тебя зовут?

— Ху-тов, — косноязычно отзывается наконец тот.

С речью плохо, хуже, чем раньше.

— Правильно, Хомутов. Мишенька Хомутов. Мишень-ка.

— Миснь-ка, — повторяет он как нечто незнакомое.

Ласковые слова забыл, бедняга. Еще бы!

— Меня ты тоже забыл? Я — дядя Олег.

— Дя-дя."

"— Я приезжал к вам. Игрушки привозил. Дядя Олег.

Как он, бывало, радовался приездам Коваля, как бросался навстречу! Игрушки любил самые простые, понятные.

Мишенька обходит кругом Коваля, осматривая его широко открытыми светлыми глазами, старательно произносит:

— Дядя, дядя.

И почему-то напоминает князя Мышкина, который разучился говорить.

— Дядя Олег, — подсказывает Коваль.

«Зачем это мне, чтобы он меня узнал?» — думает он.

Вдруг в сумеречном сознании Мишеньки что-то просветляется.

— Дядя Оег, — говорит он уже осмысленно, лицо расцветает радостью. — Дядя Оег! Пиехай!

— Приехал, Мишенька.

Узнал-таки! Хорошо, что он не спросит, куда это я уезжал и почему не заглядывал к нему длинных десять лет.

Коваль усаживает разволновавшегося Мишеньку на скамью, тот все твердит: «Дядя Оег… Пиехай…»

— Как ты живешь, мальчик?

— Хасё… Идиот несясный… Идиот несясный…

— Обижают? — дрогнувшим голосом спрашивает Коваль.

— Жают, — кивает Мишенька. — Кашу отдай, кашу отдай!

— Отнимают кашу?

— Мают, — жалуется большой ребенок, и на глаза его набегают слезы.

Он не был плаксив. Когда всплакнет — Люба пугалась, считая это дурной приметой. Нет, он смеялся, был безоблачным ребенком. И Люба — по-своему мудро — радовалась, что он такой, что не понимает, какова жизнь и каковы люди…

Коваль распаковывает пачку печенья и сочувственно смотрит, как Мишенька ест и улыбается.

— А маму помнишь?

Эх, не надо было спрашивать. Зачем?

— Ма… Ма… Ма хаосия…

— Мама хорошая, — подтверждает Коваль, теперь отступать некуда.

— Ма Лю… — стонет Мишенька.

— Да, мама Люба.

— Де?! — вскрикивает он.

— Где? Далеко.

— Пиехая?

— Нет, Мишенька, не приехала. Мамы нету.

— Ма… нету? Нету? — и заливается уже настоящими горькими слезами.

Ну вот, пожалуйста, довел мальчика до слез. По счастью, есть верное средство. Коваль открывает коробку конфет.

— Фетки! Фетки! — У Мишеньки дух захватывает, он даже в первую секунду не решается взять что-нибудь из красивой коробки.

Но, отведав первую конфету, уже весь уходит в это занятие.