Следствие ведут знатоки

— Дальше?

— Вы помните, по делу Марголиной — об убийстве подруги — в квартире во множестве были обнаружены чужие отпечатки. Я их сравнила с отпечатками в номере. Вывод однозначный: тот, кто называет себя сейчас Яновым, был постоянным гостем убитой.

— Неплохо, если будет отрицать знакомство. Но вообще-то я посидел, подумал… Пожалуй, не просто так он выдержал десять лет и только потом приехал. Рассчитывает, что в случае чего его защитит от нас срок давности.

— Разве давность на него распространяется? — удивляется Китаева.

— Непростой вопрос. Смотрите — ни по наркотикам, ни по убийству он в розыске не состоял. Стало быть, формально и от следствия не скрывался.

— Но он же не знает наверняка, засвечен он в тех делах или нет! — возражает Китаева. — Он же их не читал.

— Через кого-то и из Австрии мог проверить, — замечает Томин. — Выйти на связь с адвокатами — задача разрешимая.

— Можно врезать словечко? — подает голос Андрей.

— Да, ты ведь с чем-то пришел, — вспоминает Знаменский.

— Вчера вечером Ландыш был у Янова в гостинице. Сидел двадцать пять минут. Непонятка, про что базар был. Но вышел Ландыш злой, как собака.

— Что-то происходит, а мы не понимаем что! — досадует Пал Палыч.

— Да-а, попотеем мы с тобой на его допросе, — предчувствует Томин.

Если он придет на допрос. Если не бросит все свои контракты и не рванет в Вену. Может. И ничего с ним не поделаешь.

Но Коваль приходит. Говорит заготовленные фразы:

— Я подданный Австрии. Показания буду давать только при сотруднике консульства.

Знаменский — чтобы не восседать в начальственной позе — встречает его стоя.

— Но мы как раз расследуем убийство австрийского гражданина, — мило улыбается он. — Можем мы просто побеседовать?

Слова Знаменского несколько успокаивают Коваля, он ожидал иного.

— А кого убили? — спрашивает он.

Все, ловушка сработала, допрос начался.

— Вот, — показывает Пал Палыч фотографию, — Александр Нуриев.

— Не встречал никогда. И фамилию не слышал.

— А этого встречали? Кличка Мокрый, — поверх первой ложится вторая фотография.

Коваль берет ее совершенно спокойно.

— Про кличку не знаю. Но он мне знаком.

— В связи с чем? — вскидывается Томин.

— Жил у меня в прошлом году. В доме, который мне принадлежит.

— Когда вы ехали сюда, он о чем-то вас просил? — продолжает Томин.

— Нет. Я его давно не видел.

— Можно осведомиться о цели вашего приезда? — снова берет разговор в свои руки Знаменский.

— Налаживание деловых контактов.

— И ваши впечатления о родине?

— Пестрые.

— Вы знаете в Москве человека по фамилии Ландышев?

Коваль напрягается: Ландышеву известно о нем многое. Не «стукнул» ли он, хоть и блатарь?

Только бы не зазвонил телефон, думает Знаменский.