Следствие ведут знатоки

Только зачем вы тогда старательно перечитали все, что было в библиотеке по Средней Азии?

Вопрос проник под броню и поразил чувствительную точку.

— Заявление об отводе следователя я должен подать вам или через местную администрацию?

— В любом случае оно будет тотчас передано прокурору. Но пока прошу ответить.

— Запишите: время нахождения под стражей я использовал для самообразования в различных областях, в том числе в области географии.

В дверную щель просунулся конвойный.

— Я не вызывал.

— Вам просили сказать…

Что-то не предназначенное для ушей бомжа. Конвоир зашептал Знаменскому на ухо, тот почти испугался.

— Уведите в бокс. А… того товарища — сюда.

Бокс — это стенной шкаф в тюремном коридоре, в него при нужде запирают арестанта; там темно, тесно и скверно, и бродяга повиновался нехотя. Тем паче, что почувствовал волнение следователя и угадал, что чей-то визит имеет касательство к делу.

Крепко зажав четки, Знаменский ждал.

Щуплый конвоир с физиономией крестьянского подростка бережно ввел слепую старуху и поставил среди пола ее корзину, обвязанную вышитым фартуком.

Знаменский шагнул в сторону, давая понять, что уступает женщине стул. Конвоир усадил ее.

— Это товарищ следователь.

— Здравствуйте, Варвара Дмитриевна. Никак не ожидал, что вы приедете. Вас кто-нибудь проводил?

— Одна.

— Как же вы добрались? Как нашли?!

— Ничего. Свет не без добрых людей.

Ловя звук, она приподняла лицо, и Знаменский опустился на табуретку, чтобы не витать могущественным духом где-то сверху.

— Наш участковый пришел ко мне, говорит, Петя объявился… в тюрьме. Другой раз пришел — карточку спрашивает, где он мальчиком… Так нехорошо стало на сердце… поехала, — нащупав за пазухой, она вынула фотографию, разгладила на столе. — Который стоит. В белой рубашечке.

Знаменский машинально посмотрел.

— Что он сделал? Сказать можно?

— Задержан без документов. Много лет не работал, бродяжничал.

— Как же это, господи!.. Почему к матери не пришел?! Голодный, холодный… господи!

Ужасно, что она приехала. К чужому сыну. К сукину сыну!

— Да неуж за это судят?

— Варвара Дмитриевна, — с трудом выдавил он, — если человек не работает и не побирается, чем он живет?

Старуха несогласно помолчала."

"— Мне с Петей свидеться дадите? За тем ехала. И вот — яблочков ему везла, курских.

— Свидание — пожалуйста. Только Федотовых на свете много. Вряд ли ваш.

— Что вы! Участковый же два раза приходил. Твой, говорит, Петька в Москве.

Бедная женщина. Как она перенесет? Но выбора нет…

Коротким емким взглядом охватил бомж ее, деревенскую кошелку и оцепенело застыл.

— Что ж вы, Федотов, не подойдете к матери?

Тот дернулся, как от тычка в шею. Федотова поднялась навстречу, замирая от горя и радости.