Следы сатаны

Виллему часто сердилась на все шведское и хвалила норвежское. Его задевало такое отношение, но он никогда ничем не показал ей, что ему бывает больно от таких слов.

Прижавшись лбом к щеке мужа, она прошептала:

— Я тоже хочу домой, к Тенгелю. Будем надеяться, что у него все хорошо. Мне наплевать на чудовище. У меня нет никакого желания заниматься его перевоспитанием. В нем говорит животный инстинкт убивать. Так противно, просто тошнит от всего этого! Пусть он умрет! Что нам от того?

Доминик покрепче обнял ее:

— Не говори так, Виллему. Видимо, его надо спасать. Почему — мы можем только гадать. Он далеко не бессмертен, просто очень живуч. Думаю, наши предки именно этого и бояться. За свою долгую жизнь он может наделать немало бед — не только заколдовывать Людей Льда, но и убить немало ни в чем не повинных людей. А потому из него необходимо сделать нового Тенгеля Доброго.

— Ты же сам понимаешь, что это невозможно, — тяжело вздохнула жена. — Его нельзя перевоспитать. В нем нет ни капли добра.

— Не говори так. Нам рано сдаваться.

— Ладно, пусть он живуч. Но если его можно сжечь на костре или…

— Какой вред смогли принести ему отлично вооруженные кнехты? Кто пошлет его на костер? Ты, именно ты должна сделать из него человека. Многое уже сделано. Гораздо больше, чем ты думаешь.

— Он словно чем-то заразил меня. Он боится и ненавидит меня. Хоть его колдовство и не возымело на меня никакого действия, я чувствую себя больной и разбитой.

— Он как-то повлиял на тебя. Моей жене не свойственно опускать руки.

— Ты прав. Однако меня просто тошнит от всей этой истории.

— Отдохнешь, и все пройдет. Вот увидишь. Ты просто устала. Смотри, Никлас уже уснул. И нам пора.

Элиса открыла глаза и огляделась.

Солнце еще не опустилось, так что в бессознательном состоянии девушка была недолго. Лошадь паслась рядом.

Рука спящего рядом чудовища лежала на ее плече.

Элиса попыталась приподняться и тут же почувствовала такую страшную боль, словно кто-то резал ее ножом. В глазах потемнело.

— Милосердный Боже, — прошептала она. — Бедная, несчастная грешница! И что я наделала! Жизнь разбита… Верно, я уже никогда не поднимусь на ноги.

С трудом, повернувшись на бок, взглянула на парня. Грустная улыбка тронула губы.

«Ему холодно», — подумала она, откидывая со лба волосы."

"Встать оказалось совсем не просто. Острая боль пронзала ее при каждом движении. Сдерживая крик, девушка с трудом доплелась до лошади. Сняв два одеяла, накрыла ими юношу. Ульвхедин крепко спал. Элиса вскоре нашла небольшой ручеек и, отойдя подальше, чтобы Ульвхедин не заметил ее, разделась и как следует вымылась. Много раз ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание от невыносимой боли. Однако ей все же удалось одеться и дойти до полянки.