Сложные оборотни госпожи Дарианы (СИ)

Вот почему в последние века Вольфдерлайны взяли такую силу. Мало быть могучим вожаком, если ты через два часа битвы не в состоянии вспомнить, в чем заключался первоначальный план. Я перевела взгляд на Маркуса, который вернулся к родным. И они тоже рядом. Все важные семейства расположились таким образом, чтобы смотреть представление с наилучшего ракурса.

Маркус рука об руку с матерью. Я сразу поняла, что старший сын наиболее к ней привязан, а она больше всех опекала младшего, как самого ранимого, тяжело вписывающегося в общество других оборотней. Кого Розалинда любила больше? Я как единственный ребенок никогда не сталкивалась с детской ревностью. Не к вечно же исчезающим подругам отца."

"Но в данном случае, уверена, ее сыновья не задавались таким вопросом. Даже прямому и тараноподобному Яристу с лихвой доставалось материнской любви. Тот держался ближе к отцу, всячески подчеркивая, что и он не менее силен и мужественен. Маркус же широко расставил ноги, набычился, напрягся. Словно не мне предстояло поднять крышку без прикосновения и выпустить кристалл, а ему.

Он даже боялся посмотреть на меня. Плохой знак. То ли не верит до такой степени, что опасается, что я прочитаю это в его глазах. То ли настолько изнервничался и не хочет, чтобы его метания помешали мне в такой ответственный момент.

Мне вдруг нестерпимо захотелось помахать ему. Подать сигнал, что я его вижу и сейчас со всем справлюсь. Но ведь не поймут же. Скажут, что дочурка Вольфдерлайна, будучи едва вывезенной в свет, тут же стала вешаться на лучшего война объединенных земель. Да, я не пропускала ни одной из семи-восьми многотиражных газет, что выходили на нашем континенте, и кричащие желтые заголовки представляла очень хорошо.

Крупная дрожь, именно она пыталась пробиться сквозь шаткие заслоны моей выдержки, вдруг угомонилась. То ли ясный взор Розалинды, ее спокойный кивок возымели действие, но, возможно, на меня все-таки повлияла отцовская абсолютная уверенность. На этой нелепой сцене должна решиться и его судьба тоже.

Он же мог выбрать в жены любую девушку клана. Например, сильнейшего интуита, из-за чего их дети получили бы мудрость и дар обходить судьбу на полкорпуса. Или жениться практически на любой чужестранной принцессе, добавить земель, влить свежую кровь, о необходимости которой говорить никогда не уставал. Вместо этого он остановился на припадочной королеве, от которой и наследников-то никто не ждал.

Потерявши истинную, по волосам не плачут, — любил пошутить папа, когда очередной доброхот советовал ему, похоронив Элизабет, не жить одному, а обзавестись второй семьей. Но все это позднее. В дни отмечания моих ста шестидесяти мы с ним еще носили официальный траур.

В общем, он не высказывал ни одного признака волнения.