Случайная девочка (СИ)

Сзади сигналят машины, брошенный на пассажирское сиденье айфон нетерпеливо вибрирует. А я, наконец, понимаю, за что Пастор отомстил Лайме.

Она действительно украла у него драгоценность. Только это не вещь. А моя Оливия.

— А вот тебе хер, — бурчу себе под нос. — Не отдам тебе ее, отморозок.

* * *"

"""Только одна ночь или Ошибка прокурора"" — роман о Феликсе Сарычеве https:// /account/chapter/add?bookId=479163

""Вернуть любой ценой"" — роман о Вите Торганове https:// /ru/reader/vernut-lyuboi-cenoi-b421501?c=4671234p=1

""Личная слабость полковника Лунина"" — роман о Витиной похищенной невесте Наде и о нахальном полковнике Лунине из ""Секиры"" https:// /ru/reader/lichnaya-slabost-polkovnika-lunina-b409003?c=4455479p=1

Глава 28

Эту ночь я не сплю. Ворочаюсь с бока на бок, утешаю хнычущего Дамира, даю ему попить и снова возвращаюсь в постель.

— Мася, писать, — теребит меня он, как только я начинаю проваливаться в глубокую дрему.

— Пойдем, — подскакиваю с постели. И опять все по кругу. Попить, пописать, поиграть.

Поэтому утром к завтраку я спускаюсь с головной болью. Даже кусок в горло не лезет. Дамир уплетает за обе щеки свои любимые блины, размазывает сметану по тарелке и по дороге в Шанск засыпает.

Смотрю в окно и даже не верю, что все это происходит со мной. Рядом сидит Валентина. Тяжко вздыхает и что-то читает в телефоне.

Эти вздохи раздражают и успокаивают одновременно. Я жива. Я не одна. И на том спасибо!

Стараюсь не думать о Федоре Николаевиче. Кто он мне? По сути — чужой человек. Совершенно другого ранга. Взрослый, матерый. И я — девчонка…

Нафантазировала себе. Намечтала!

Видимо, основной инстинкт сработал. В минуту опасности женщина всегда ищет самого сильного мужчину. Вот и мне хочется спрятаться за широкую спину Анквиста и постараться уцелеть.

Только он против… Зачем ему подставляться?

Наверняка все выяснил и решил отступить в сторону. Ему еще сына поднимать. Если не он, то кому наш Дамирка нужен?

Слезы душат из-за собственного бессилия. Смаргиваю их. Стараюсь успокоиться.

— Ну что поделать, Олечка, — накрывает мою руку ладонью Валентина. — Жизнь — она такая…

«Да что ты знаешь о жизни!» — так и хочется закричать в голос. Что ты знаешь об унижении и бесправии? О полном рабстве… и ощущении свободы после побега.

«Нет, я не сдамся!» — сжимаю кулак.

Я жить хочу. Окончить универ, работать врачом, родить ребенка.

«Сейчас раскиснуть, значит — поддаться слабости! А я этого допустить не могу», — уговариваю себя. Признать ЕГО победу и полную власть. Признать, что ОН победил.

Да ни за что на свете! Я лучше с моста кинусь, чем снова к нему попаду.

— Лайму жалко. Ни за что погибла, — шепчу еле слышно. Прикусываю губу, пытаясь унять бесполезные слезы, и с удивлением оглядываю большие кованые ворота и виднеющийся за ними дом, сплошь увитый диким виноградом.