Случайная семья для миллионера

– На заборе тоже, знаешь ли, написано… В общем, ты выходишь замуж за Третьякова через две недели. Все решено и обговорено. Готовься к свадьбе.

Вот так просто. Как будто я вещь на рынке. Мной просто рассчитались, как монетой.

Слова отца ввинчивают в мое сердце гвозди, заставляя обливаться его кровью. Мне больно. Очень больно, что близкий человек, которого я все это время любила несмотря ни на что, откровенно предает меня в угоду своих желаний и прихотей. Совершенно позабыв о том, что я тоже живая. И у меня есть собственные чувства и желания. И я никак не обязана прогибать их под других. Даже под самых близких.

– Двадцать первый век на дворе, что у тебя там без меня может быть решено?! Я не пойду в ЗАГС против своей воли, ясно тебе?!

– Как миленькая пойдешь, договор уже подписан, – отец ухмыляется, швыряя бумаги передо мной. – Это копии. Если не выйдешь замуж, то придется платить неустойку. А так как моя фирма на грани банкротства, то платить ее будешь ты.

Буря негодования поднимается резко, как ураган, сметая все на своем пути. Я захлебываюсь в эмоциях, теряя над собой контроль. Мне больно. Очень больно осознавать, что я ничего не значу для тех, кто подарил мне жизнь. Что я – сирота при живых родителях.

– Так это все из-за денег? Из-за чертовых бумажек, которыми вы с матерью одержимы всю жизнь?! Ты просто продал меня, папа, как вещь на рынке! И тебе без разницы кому, лишь бы заплатили! – слезы текут по лицу, и я захлебываюсь. Задыхаюсь, не в силах вдохнуть спасительный кислород. Еще немного, и я позорно скачусь в неконтролируемую истерику. – Зачем ты вообще подписал этот контракт?! Прекрасно же знаешь, что у меня нет таких денег…

– Мы достаточно с матерью в тебя вложили. Ты никогда ни в чем не нуждалась! Вот и будь полезной своей семье. Иначе зачем мы столько растили тебя?

Отец отходит к окну, опирается о подоконник, сцепляя руки за спиной.

– Надеюсь, ты не успела раздвинуть ноги перед кем попало? Ты девственница, Дана?

Задыхаюсь и густо краснею от такого наглого вторжения в мои личные границы. Не ожидала, что когда-нибудь папа будет задавать мне подобного рода вопросы, но интересуясь этим как бы между делом. Как на рынке. Звучит примерно как: «Помидоры откуда?».

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, папа!"

"– А, впрочем, это неважно. Мой водитель сейчас отвезет тебя к гинекологу матери, она осмотрит и даст необходимые справки, чтобы Третьяков потом не смог предъявить претензии.

Слезы душат, от отвращения к собственному отцу меня начинает тошнить. Спазмы накатывают так сильно, что завтрак рискует оказаться прямо на его светлом ковре. Медленно и глубоко дышу, чтобы унять тошноту, и пытаюсь осмыслить происходящее.