Бумажный занавес, стеклянная корона

Но при этом – самый преданный друг. Последний год Катька не вылезала из клиники неврозов, и родители по инерции стали бояться и за старшую дочь. Словно болезнь была заразной и могла поразить Асю, как вирус.

В дверь деликатно постучали.

«Бантышев!»

Ася вспыхнула, прижала ладони к щекам. Спокойно, спокойно… У него есть десяток причин явиться сюда. Может быть, он хочет забрать плед!

За дверью, однако, оказался вовсе не Виктор. Камердинер, в своей безукоризненной рубашке и брюках, отглаженных до остроты коньков. Мягкий, обтекаемый, все время ускользающий. Человек-загадка.

– Я хотел спросить, не требуется ли вам что-нибудь? Понравился ли завтрак?

Завтрак? Ах да, был же завтрак. Великолепно сервированный на подносе.

– Было очень вкусно, спасибо, – медленно сказала Ася, пытаясь припомнить, что она ела.

– Значит, каша мне удалась?

– Очень удалась!

– Потрясающе, – очень серьезно сказал Иннокентий. – Особенно с учетом того, что готовил-то я омлет.

Ася засмеялась. Как-то так он это сказал… Необидно.

– Простите. Я в самом деле не заметила, что ела.

– …что неудивительно в свете обстоятельств. Я могу быть чем-нибудь полезен?

И снова этот кошачий прищур. Уже в который раз Асе показалось, что Иннокентий вглядывается в нее слишком уж пристально. Да и никакой он не камердинер, он домашний кот: то ли замурлычет, то ли когтями полоснет, то ли принесет в пасти задушенную птичку.

«Самой бы не стать этой птичкой!»

Асе вдруг остро захотелось погладить собеседника по голове и посмотреть, что он сделает в ответ. Отпрянет? Перехватит ее руку? Мурлыкнет и потрется щекой?

– Мне нужен крем, – бухнула она, пытаясь отогнать навязчивое желание и заглушить его первой пришедшей на ум ерундой.

Кеша слегка поднял брови.

– От комаров, – уточнила Ася.

Брови камердинера поползли еще выше.

– Меня искусали.

В подтверждение своих слов Ася предъявила руки, покрытые красноречивыми волдырями.

– Может, у вас есть что-нибудь?

– Найдем, конечно, – пообещал Кеша, рассматривая укусы. Асе показалось, что он чем-то не на шутку озадачен. – Я принесу. Пять минут.

– Кеша! – сердито позвал Грегорович.

Камердинер рылся в домашней аптечке и на призыв босса обернулся не сразу.

– Иннокентий! – прорычал Богдан в его спину.

Кутиков взмахнул рукой: мол, подождите минуточку, граждане, не видите, у нас обеденный перерыв. Наконец выудил искомый тюбик и резко крутанулся на каблуках с видом немедленной готовности к действию.

– Ты понимаешь, мерррррзавец, что если я тебя зову, значит, дело срочное? – рявкнул Богдан.

– Еще кого-то убили?

Богдан сдернул с ноги туфлю и запустил ее в камердинера с неожиданной меткостью, изобличающей в нем бывалого метателя домашней обуви. Кеша едва качнул головой, и туфля просвистела в паре сантиметров от его уха.