Бумажный занавес, стеклянная корона

 – Дважды за танцорами из своего коллектива, один раз за начинающей моделью… или начинающим? Четвертый – за популярным тусовщиком. Черт возьми, Макар! Что это за профессия такая – тусовщик?!

– Это образ жизни, – снисходительно пояснил Илюшин. – Который мы с тобой не можем себе позволить.

– С Джоником сталкивалась последний раз четыре месяца назад, когда по следам какого-то шоу он назвал ее престарелой эксгибиционисткой.

– Было за что?

Бабкин открыл рот, чтобы зачитать подробности, и поперхнулся.

– Что тебя так шокировало, мой чувствительный друг?

– Кармелита на этом шоу публично сделала себе эпиляцию.

– Бикини? – Макар был невозмутим, как хирург перед плановой операцией.

– Ног, – буркнул Сергей. – Вот не знал я об этом и предпочел бы и впредь не знать. Господи, это же вообще за гранью добра и зла! Вот зачем она это… А, нашел. В рамках акции «Вечная женственность».

Бабкин быстро пробежался по отчету информатора дальше. М-да… Похоже, для Кармелиты не существовало запретных тем. В одном шоу она охотно обсуждала свою неудачную сексуальную жизнь в последнем браке и делилась подробностями измен. В другом подробно излагала взгляды на гигиену, с деталями, от которых утратила бы аппетит даже акула. На любую тему, самую интимную, Кармелита высказывалась с шокирующей откровенностью. Казалось, не найдется тайн, которые она не готова выложить на прилавок перед покупателями. То есть, зрителями.

В искусстве душевного стриптиза Кармелите не было равных.

Нет, поправил себя Бабкин, это не стриптиз. Душа не просто распахивалась, она бесстыдно выворачивалась наизнанку, открывалась до таких глубин, в которые обычно забираются только специалисты: психологи, а в тяжелых случаях – психиатры.

Может, все дело в этом, подумал он. Мы в гнезде психов? А Кармелита самая кукукнутая из них. Ну не может, не должен нормальный человек прилюдно вываливать собственные кишки перед рукоплещущей публикой, затем собирать их как ни в чем не бывало в распоротый живот, зашивать на живую нитку и брести к следующей трибуне, чтобы там повторить этот номер.

Бабкин удовлетворился бы этим объяснением, если бы не одно «но». Он видел Кармелиту своими глазами. Разговаривал с ней. И не было ни одной секунды, в которую он мог бы поставить ее нормальность под сомнение. Странная – да. Экстравагантная – безусловно. Но больная?..

Он поделился своими соображениями с Илюшиным.

– Зачем Кармелита это делает? Объясни мне! Ради привлечения внимания? Но она уже популярна.

Макар отложил планшет и вытянулся в кресле. Он тоже устал. Временами его настигало ощущение, что все они заперты в кукольном домике, который лишь кажется настоящим, но по сути – раскрашенная картонная коробка.