Бумажный занавес, стеклянная корона

– Я оставила в машине коробку со своим платьем. А оно такое тяжелое! Ты спасешь хрупкую женщину, если дотащишь его.

Сергей облегченно выдохнул. Его всего лишь подряжают работать грузчиком.

Татьяна взмахивала ресницами невероятной длины и мило улыбалась. Сергей принужденно улыбнулся в ответ.

– Разумеется, Татьяна… э-э-ээ… Вадимовна.

– Просто Танюша.

– Танюша, – с трудом повторил Бабкин.

Милая улыбка исчезла с губ, и Татьяна заговорила деловито и сухо:

– Одному не справиться. Водитель Богдана поможет. Только сюда не тащи, оставь в гостевой на первом этаже. Следующая дверь за оранжереей. И ради бога, не урони! Обещаешь?

– Постараюсь.

Балерина протянула руку и непринужденно пощупала бицепс Бабкина.

– Ой! – восхитилась она. – Настоящий Буцефал!

«Дожили. Теперь я конь».

– Ну, иди же скорее! Хочу свое платье!

И Бабкина, подталкивая в спину, выставили в коридор.

Водитель нашелся в подземном гараже. Хмурый усатый мужик, не глядя на Бабкина, махнул рукой на предмет, уже стоявший на полу возле багажника:

– Беремся?

Никакая это была не коробка, а полноценный сундук. Разве что не кованый. С ручками, как полагается, и фигурной скобой на крышке.

– Ты справа, я слева.

Едва приподняв край, Бабкин мысленно присвистнул: сундук весил не меньше шестидесяти килограмм. Совершенно непонятно, как водитель в одиночку вытащил его из багажника.

Что ж там за платья такие? Из малахита?

Будь на месте Бабкина человек менее сильный, он сдался бы на десятом шаге. Но после стыдной драки с манекеном Сергей должен был реабилитироваться хотя бы в собственных глазах. Так что он мужественно тащил сундук, надеясь только, что взмокший и краснолицый водитель не сбежит, оставив его на полпути. В одиночку эту махину Бабкин не доволок бы.

– Поворачиваем! – прохрипел водила.

Миновали оранжерею и остановились у двери, тяжело дыша.

– Открывай!

Комната оказалась подобием гримерки, с зеркалами, какими-то ширмами, шторами и шкафами. Бабкин не приглядывался к интерьеру. Ему хотелось только освободиться от своей ноши и держаться впредь подальше от Медведкиной. В глаза бросилась початая бутылка коньяка на столике перед зеркалом."

"Его напарник по вынужденной работе грузчиком смылся, едва дно сундука коснулось пола. Исчез быстрее, чем Бабкин успел сказать «спасибо». Очевидно, тоже опасался, что у владелицы сундука могут появиться новые идеи.

Сергей покосился на крышку с фигурной скобкой. «Сколько же у нее там платьев!»

И тут внутренний скептик отчетливо покачал головой. «Ты веришь, что шмотки могут столько весить?»

Бабкин не верил. Если только Медведкина не притащила к Грегоровичу набор сценических костюмов «неделька».