Бумажный занавес, стеклянная корона

 – Женщина прекрасна, когда в ее душе царит умиротворение.

Улыбка снова тронула густо накрашенные губы. Лицо расслабилось. Любой наблюдавший за Татьяной в эту секунду не позволил бы себе усомниться, в чьей именно душе царит мир и покой."

"«Чай с имбирем», – напомнил себе Сергей Бабкин. Так называлась популярная передача, выходившая раз в неделю в прайм-тайм. Вели ее две писательницы среднего возраста, неуловимо похожие друг на друга. В студию приглашали известную личность, и дальше, в зависимости от отношения ведущих, беседа развивалась в одном из двух направлений. Если писательницы не испытывали к личности симпатии, действо перед камерами напоминало пиршество грифов над трупом быка. Когда же гость был нежно любим ведущими, передача превращалась в иллюстрацию рецепта «Яблоко в меду».

Дамы были остроумны, злы и не давали спуску ни одной персоне, считавшей себя пупом земли, а таких среди приглашенных гостей хватало. Так что «Чай с имбирем» каждую пятницу собирал перед экранами благодарную аудиторию. Маша, жена Сергея, с удовольствием смотрела передачу, и Бабкин изредка составлял ей компанию.

На его памяти традиционная схема «встречи со звездой» лишь один раз дала сбой. Случилось это, когда на «Чай» пригласили Татьяну Медведкину.

Медведкина была прекрасна. В длинном белоснежном платье, с лилией в гладко зачесанных огненных волосах, она сидела перед двумя язвительными тетками, невозмутимая, как Будда, и вывести ее из себя было невозможно по той простой причине, что она не понимала и половины обращенных к ней упреков. «Вы пиаритесь на благотворительности!» – обвинила первая писательница. «Ваше телевизионное шоу «Ангел во плоти» – образец дурновкусия!» – рубанула наотмашь вторая.

Балерина светло улыбнулась обеим. «Все объясняется просто, – заявила она. – Мне не прощают красоту, успех и свободу. Я являю собой сплав этих качеств».

«Сплав?» – недоверчиво переспросили ее.

«Сплав», – подтвердила Медведкина. И взмахнула наращенными ресницами длиной с сосновые иглы.

Старшая из ведущих, молниеносно превратившись в гибрид коршуна со щукой, обрушилась на гостью с такой ураганной критикой, что даже лилия в волосах балерины скукожилась и в ужасе осыпала пыльцу. Однако Медведкина даже не покачнулась.

«Вы все мне завидуете, – констатировала она. – Во-первых, у меня божественная фигура. Во-вторых, я умею делать шпагат. А вы нет».

И победоносно оглядела присутствующих.

Дамы щелкнули клыками, и глаза им застила красная пелена. С густым ревом «мессершмитта» обе пошли в атаку. Но даже попытка пиявки присосаться к гусенице танка имела бы больший успех. Балерина была абсолютно непробиваема.

«Я неотразима, – твердила она. – А вы толстые. Все, кто меня не любит, отчего-то жирные и несчастные».