Бумажный занавес, стеклянная корона

С людьми этой профессии Ася была знакома только по фильму с Кевином Костнером, поэтому никаких объективных причин сомневаться в квалификации здоровяка, угрюмой горой возвышавшегося за плечом Джоника, у нее не было. Однако чувство, что перед ней какая-то инсценировка, не отпускало.

При этом по поводу второго телохранителя, тоже высоченного и с приплюснутым носом, у Аси не появилось и тени подобных мыслей.

– Вам принесут фрукты и воду, – сказал Кутиков. – Может быть, хотите поужинать?

– Хочу, – кивнула Ася.

Ей показалось, в глазах камердинера промелькнуло что-то странное.

– Рыбу или мясо предпочитаете?

Она на секунду задумалась. Воспитанная девушка выбрала бы рыбу. Или мясо. Или ничего.

– А можно и рыбу, и мясо? – решительно спросила Ася. И даже подбородок слегка выпятила. Пусть этот таинственный Кеша думает о ней что хочет, но после ужина с картошкой-фри ей просто необходимо как следует поесть. А она еще сама толком не знает, чего именно ей хочется.

– Разумеется.

Иннокентий отвесил полупоклон. На лице его отра-зилось легкое удивление, что Асе было вполне понятно: приличные гости так себя не ведут. Не требуют в трагический момент пожрать, да еще и побольше.

– Спасибо, – вежливо сказала она. Хотя и в благодарности отчетливо прозвучали упрямые нотки: думай обо мне что хочешь, но я, по крайней мере поем по-человечески.

Удивление Кутикова было вызвано вовсе не Асиной бесцеремонностью, как девушка предположила, а тем, что он дважды ошибся на ее счет. Сначала – когда счел ее очередной влюбленной в Бантышева хорошенькой дурочкой. Влюбленной-то она, безусловно, была. Достаточно посмотреть, как бледнеет даже под румянами скуластое личико, когда взгляд Бантышева обращается на нее.

Но вот дурочкой – определенно нет. «Про камеры сообразила, надо же».

А второй раз – когда заранее был убежден, что она откажется от ужина. Молодые девушки вечно притворяются, будто ничего не едят.

Кутиков не любил ошибаться. Но на этот раз собственный промах почему-то доставил ему удовольствие. «Интересно, будь рядом Бантышев, она все равно потребовала бы рыбу и мясо?» Что-то подсказывало ему, что и присутствие объекта романтических грез не заставило бы эту девочку передумать.

– Кеша, кто это сделал? – устало спросил Грегорович. За последние пару часов он, казалось, увял, точно пион душным летним вечером.

– Понятия не имею, Богдан Атанасович.

– А как думаешь?

– Ну, вы могли, – предположил камердинер.

Богдан протестующе взмахнул рукой. Что тоже свидетельствовало о том, что Грегорович вымотан почти до предела: в другое время за такое предположение Кешу ожидал бы шквал криков и оскорблений. Богдан любил качественно позлиться.