Снежинка для бандита

Остальные остались ждать в машинах.

Шувалов стоял и смотрел на реку, когда я подошел. Одетый в пальто и сопровождаемый двумя охранниками, он производил впечатление важной шишки, которой, собственно и являлся. Я предпочитал более демократичный стиль в одежде.

Заметив меня, он перестал созерцать воду.

- Здравствуй, Демид.

- Приветствую, Владимир Владимирович.

- Пойдем пройдемся, - он кивнул своей охране и они остались стоять на месте, - Вдвоем.

Это уточнение было уже для меня. Я сделал знак Максу. И он с ребятами тоже остался любоваться рекой.

Какое-то время мы шли молча. Он вызвал меня для разговора, поэтому говорить первым я не собирался.

- Демид, ты в курсе, что на тебя организовано покушение?

Нет, я этого не знал. Я бросил на него недоумевающий взгляд - зачем ему сообщать мне, что он меня собирается убить?

- Нет, - усмехнулся он, - Это не я.

- И что? - чего-то подобного и стоило ожидать, поэтому здесь как раз ничего удивительного не было. Никто не был готов отдать мне лакомые куски просто так.

- Ты собрался выходить из бизнеса.

Вот это для меня не новость.

- Я все же не понимаю, как это все касается Вас.

- Из бизнеса ты может и выйдешь.

Но живым – навряд ли.

Тут я с ним был не согласен, но опять же дискуссия по этому поводу  между нами неуместна."

"- Я могу помочь тебе.

- С чего вдруг?

Разговор становился все интересней и интересней.

Шувалов-старший бросает на меня задумчивый взгляд и спрашивает:

- Ты меня совсем не помнишь?

Вопрос с подтекстом, мне он не нравится совсем. Пожалуй, лучше бы этого разговора не было. Никогда.

- Я Вас не очень понял, - цежу, прищуриваясь.

Я не собираюсь его разглядывать, но догадка, куда он клонит, пронзает молнией мозг, поэтому прилипаю взглядом к его лицу.

Нет, я не помню лица человека, бросившего меня. Я не пытался сохранить его в памяти. Не ждал и не мечтал, что он появится. У меня были другие заботы - выжить, например.

И я не хочу никаких исповедей. Они мне не нужны. Но... Это уже зависит не от меня.

- Это было 21 год назад. Вряд ли ты забыл пустырь.

Пусть он заткнется. Зачем мне его откровения теперь?

- Там были тела твоего брата и вашей матери. Потом я отвез тебя в детский дом под Брянском. Я - твой отец, Демид.

Я морщусь, как будто у меня внезапно сильно разболелся зуб. Что-то детское неотболевшее копошится в душе.

Так и хочется встряхнуть его и заорать: ""Да какой ты мне отец?!"", но я давлю в себе этот порыв.

Вместо этого сухо интересуюсь:

- И?

Он останавливается, я тоже. Испытующе смотрит мне в лицо, не отвожу взгляд, но не понимаю какой реакции он ждет.

- Тебе все равно? - наконец, через продолжительное время спрашивает.

- Не знаю, - врать нет желания, прыгать от радости  - тоже.

Да и вообще как реагировать - непонятно. Как не крути, какие  бы причины у него не были - он предал меня тогда.