Собственность бывшего

И нас бы никогда не пропустили к Кристине без нее, мы же не родственники. Но у Дианы тут были знакомые медсестры.

— Ей нужен отдых. Лучше за границей. И пусть она заявление на Шамиля напишет. Это же он ее избил? И за что? Вы же развелись.

— Подозреваю, что он был у нее не единственным любовником.

— Господи. Но избивать-то зачем? Вот знаешь, — шагает она вперед, как солдат, и спокойно находит в дебрях городской больницы нужную палату, — каким бы чудовищем ты ни был, а руку на женщину никогда не поднимешь.

Касаюсь ее локтя только на мгновение, чтобы остановить и сказать:

— Только если женщина сама об этом не попросит.

Она поворачивает голову так, что виден не только ее профиль, но и заалевшие щеки. Есть что вспомнить, Леди Ди?

Молчит, толкает дверь в палату.

Кристина с нами, конечно, не разговаривает. Но, судя по всему, Диане все равно. Она прибирается на столике, говорит, что делать, чтобы синяки быстрее сошли, и, конечно, поправляет одеяло.

— От твоей заботливости почти тошнит, — еле выговаривает Кристина и смотрит на меня. Зло так. Неприятно. — Всегда знала, что он любит кого-то еще. Всегда, когда кончал, глаза закрывал. Да и вообще любовник он так себе. Трахается, как задание выполняет. Быстро и эффективно. До оргазма-то вроде довел, а кажется, что вообще ничего не было. Проще мастурбировать. Так что найди себе кого-нибудь другого.

— Вроде мега страстного Шамиля?

— Он, по крайней мере, любил мое тело!

— Я заметил. Главное, чтобы следы его любви сошли.

— Ты главное отдыхай, — меняет остолбеневшая Диана тему разговора. Моя тактичная умница. — И не торопись вставать. Если захочешь потом родить, обязательно приходи.

— И примешь? Бывшую жену будущего мужа.

— Мы с Артуром коллеги, не преувеличивай.

— Сомневаюсь, что надолго. Иди уже, мать Тереза. Тошнит от тебя. И придурка этого забери.

— Где твой отец? - задаю вопрос.

— Да кто ж его знает.

— Я выставлю охрану тогда. Пока он не объявится.

— Спасибо за заботу, — ядовито выговаривает она и отворачивает лицо. Мы уходим, последний раз на нее взглянув. Диана затихает, но в машине снова начинает говорить.

— Я боюсь, что она покончит с собой.

— Кончают с собой в двух случаях. Если нечего терять, а в случае Кристины есть неплохой счет в банке. Или, чтобы привлечь внимание, а она, судя по всему, нужна теперь только тебе.

— Ты жестокий.

— Есть немного.

— Немного, — хмыкает Диана, прислонясь головой к стеклу, а я наблюдаю, как отблески вечерней Москвы мелькают на ее печальном лице.

— Ты, наверное, и дочери своей скажешь, что Деда Мороза не существует, а главное в жизни — деньги и связи.

Я сначала не понимаю, как мы вообще от Кристины и ее проблем перешли к моей гипотетической дочери. И почему именно дочери? Ни ребенку, ни сыну, а именно дочери. Словно знает, что именно она и будет.