Собственность бывшего

Нет смысла вырваться из клетки, ведь в ней так хорошо.

В ней так правильно.

Правильно все, что он будет делать со мной.

Правильно, даже когда темп возрастает, когда член проникает все чаще, когда от нежности не остается и следа. На смену ей приходит звериная грубость.

— Скажи мне это, и я развяжу тебя, — хрипит он, наклоняясь, убирая налипшие волосы с висков, смачивая губы короткими поцелуем. — Скажи мне это, Диана.

Он всегда хотел это слышать, а я никогда не видела смысла молчать. ""Да, да, я твоя, я люблю тебя""  - молвила я так часто.

Но сейчас что-то тормозит меня. Я не могу окончательно отпустить себя, не могу не смотреть на закрытую дверь клетки, не думать о той свободе, которая у меня была.

Была ли…

— Скажи мне, что ты моя. Что любишь...  — грубит он, злится, толкается все чаще, стискивает ладонями груди, а соски сжимает между пальцами.

Невыносимо хорошо, хорошо чувствовать его внутри, ощущать жесткие толчки, словно меня пытаются разорвать на части, словно внутри раскаленная шпага, готовая вот-вот добраться до самого сердца. Сердца, которое поет птичкой только рядом с ним.

— Диана!

— Не могу! — сама тяну руки, касаюсь его жестких волос на голове и целую. Чувствую его язык, такой же бешеный, как член, на полном ходу меня таранящий. Неистовый. Стольный. Совершающий частые фрикции, как заведенный мотор.

А он целует меня, жестко впечатывается телом, словно желая раздавить, поглотить, может быть, даже уничтожить.

И не прекращает рваное движение внутри. А я бедрами подаюсь ему навстречу. Не могу иначе. Сейчас, здесь хочу слиться воедино, простонать громко, но его язык мешает.

Скользит во рту снова и снова, дарит запретное удовольствие, как умеет только он. И вот ноги уже у него на плечах, а шепот в рот.

— Ты же знаешь это… Знаешь, что ни с кем никогда не будет так, как со мной.

— Знаю… — отрицать глупо.

— Тогда скажи! — впечатывается он в меня особенно сильно, глубоко, болезненно.

— Не могу! — почти кричу, а он все больше злится.

Наращивает и без того безумный темп. И его стон сейчас как музыка, вибрирующая в крови, помогающая снова найти точку опоры и прыгнуть в наслаждение, что ждет меня внизу. Так близко. Еще чуть. Чуть. И все так остро. Так быстро. Так жадно. Еще! Еще!

— Пожалуйста, — умоляю не убивать меня очередной игрой, я так долго этого не испытывала, так долго лишь лелеяла надежду, что снова смогу испытать нечто подобное. И пусть я хотела, чтобы без него. Уже не важно. Уже ничего не важно."

"Его член разбухает внутри меня, скользит уже не так легко, растягивая меня еще сильнее, до невозможности, пока вдруг пружина внутри меня не лопается, сердце не разбивается о твердую наземь. Мой стон поглощает его рык, а внутрь меня проливается обжигающая лава.

Горячая, густая и толчки. Последние. Решающие.