Собственность бывшего

Захожу в самый центр танцпола, где подхватываю ритм мелодии и битов, где больше не обращаю внимания на взгляды, где больше не боюсь наступить на ногу кого — то из окружающих.

Он должен оставить меня в покое.

Он должен дать мне дышать.

Он должен понять, что он не знает, чем закончится эта книга.

Виталий, конечно, ему не соперник, секс с ним он даже не считает за измену, скорее, за временное хранение.

Значит, нужен тот, кто будет ему противен.

А я очень хорошо знаю, что Артур ненавидит своего отца — татарина. Он ненавидит эту часть своей натуры и будет сильно разочарован, если я пересплю с таким же.

А взгляд Шамиля все еще на мне. Скользит, обещает. Я чувствую его. Пытаюсь загореться им. Стать такой же как мать. Чтобы и меня Артур возненавидел и оставил в покое. Сделать хоть что-то.

Алена говорит, надо сделать так, чтобы Артур бегал, ревновал. А я считаю, нужно заставить Артура навсегда оставить меня в покое.

— Я рад, что ты осталась, лейла.

Его голос не приводит меня в смятение. Когда я поворачиваюсь и он прижимает меня к себе, не ощущаю желания. Скорее, чувствую себя обязанной улыбнуться и спросить:

— У тебя скоро бой.

Ты обычно занимаешься сексом до или после?

Его глаза расширяются, зрачки закрывают и без того темную радужку. А руки, которыми он меня держит, напрягаются. Становятся неприятными клешнями.

— Я могу заниматься сексом даже во время боя, — смеется он, сверкая зубами, и тут же наклоняется. — Хочешь меня продинамить?

— Напротив, хочу, чтобы отвел меня в свою машину и трахнул. Чтобы убедился, что я не девственница.

— Не думай, что это может меня разочаровать, — берет он меня за руку и ведет сквозь толпу. По залу. В сторону черного входа.

В этот момент я достаю телефон, включаю его и, стараясь делать это незаметно, набираю номер Артура, но тут же выключаю звук его голоса, оставляя ему возможность только.... слушать.

Пусть слышит.

Пусть исчезнет.

— Как тебе тачка? — зачем-то спрашивает Шамиль, а я почти не вижу. Джип и джип.

— Вместительная.

— О да, отличный траходром, — открывает он дверцу и дает залезть на заднее сидение спиной, тут же наваливаясь сверху и закрывая двери.

Его густой слишком приторный запах заполняет ноздри, а губы находят шею.

— Ты такая сладкая, лейла.

Такая маленькая. Давай проверим, сможешь ли ты принять моего жеребца, — выдыхает он, копаясь в моем платье, задирая его все выше. А я, помня о телефоне, сглатываю тошноту и говорю:

— Да, трахни меня. Сделай это грязно."

"Я чувствую давление между ног, которые он раздвинул, его пальцы уже рвут колготки, по ногам ползет холод, а в груди растет дыра.

Я никогда не понимала, как мать может отдаваться разным мужчинам. В том числе за деньги или дозу. Верила, что Артур будет моим первым и единственным.