Сохраняя веру

Ты пообещала, что она попробует помочь, и я это записал. Записал я и ту кошмарную сцену в Локвуде. Я хотел уличить вас в обмане.

Потрясенная, я с трудом заставляю губы шевелиться:

– Поздравляю! Ты оказался прав.

– Нет. Когда Майкл зашелся в истерике и я понял, что Вере не удалось сотворить чудо, то рассвирепел. Я получил материал для передачи, но мне было плевать на это, когда я смотрел, как мой брат раскачивается взад-вперед. Я солгал тебе, Мэрайя, но я солгал и себе тоже. На самом деле я не хотел, чтобы Вера продемонстрировала свою несостоятельность на примере моего брата.

 – Иэн смотрит на меня. – Я пошел в парк и швырнул кассету в пруд.

Я опускаю взгляд. В уме у меня вертится один вопрос. Я должна знать. Должна.

– Так, значит… прошлой ночью ты тоже врал?

Он поднимает мой подбородок:

– Нет. Даже если ты не веришь ничему из того, что я тебе рассказал, поверь, пожалуйста, хотя бы только в это.

Наконец-то выдохнув, я отстраняюсь:

– У меня к тебе одна просьба. Ты можешь не говорить про Веру с экрана хотя бы до предварительных слушаний?

– А я и не собираюсь говорить, что она не смогла сотворить чудо, – шепчет Иэн, и я понимаю: предавать случившееся огласке не в его интересах, поскольку Майкл – его близнец.

– Ты не хочешь, чтобы о твоем брате узнали.

– Не поэтому. А потому, что чудо произошло.

От удивления я вжимаюсь в спинку кресла:

– Как так? Я же сама там была, на моих глазах ты выбежал из комнаты.

– Сегодня утром я вернулся, и мы с Майклом разговаривали. По-настоящему. Он даже подшучивал надо мной. А потом сам протянул ко мне руки и обнял меня.

– Иэн…

– Это длилось недолго. И я даже подумал, уж не приснилась ли мне вся эта сцена.

Но нет, Мэрайя! Одну минуту мой брат действительно был со мной. Первую минуту за двадцать пять лет! – Иэн грустно улыбается. – Причем какую минуту! – Его взгляд проясняется, он поворачивается ко мне. – Мэрайя, аутизм – это не кран, который то открывают, то закрывают. Даже в свои лучшие дни Майкл постоянно был… отрешенным от всего и всех. Но сегодня утром он разговаривал со мной как настоящий брат, о котором я всегда мечтал. Науке это неподвластно. Я не могу сказать, что верю в Бога. Но я верю в то, что твоя дочь действительно способна лечить людей.

Колесики моего воображения начинают крутиться. Я представляю себе, как Иэн выходит на лужайку и собирает вокруг себя репортеров, готовых жадно ловить каждое его слово. Нетрудно догадаться, какой фурор произведет Иэн, этот Фома неверующий, когда признает сверхъестественные способности Веры. Ее же никогда не оставят в покое!

– Солги, – быстро говорю я. – Скажи, что у нее ничего не получилось.

– В своей передаче я никогда не лгу. В этом-то и суть.

Я вот-вот заплачу.

– Но сейчас ты должен соврать. Должен.