Сохраняя веру

Может, у девочки просто гипертрофированное воображение?

Едва не столкнувшись с машиной, которая ее подрезала, Кензи ударяет по тормозам и съезжает на обочину и трет глаза. Сосредоточься, говорит она себе. Сосредоточься. Слишком много тревожных сигналов.

Возвращаясь на дорогу и осторожно продолжая движение, Кензи спрашивает себя: может быть, самая большая ошибка Мэрайи заключается просто-напросто в том, что она слепо верит в правдивость слов своей дочери?

14 ноября 1999 года

Идея утреннего воскресного шоу принадлежала Джеймсу. Он посчитал, что трансляция атеистической передачи в то время, когда христиане собираются в храмах, создаст резонанс.

У Иэна семь готовых сценариев, но все они кажутся ему неактуальными, и он решает импровизировать. Ему придется разрываться между двух огней, пытаясь, с одной стороны, не навредить Вере и Мэрайе, а с другой – не вызвать подозрений у продюсера.

Чувствуя на лице горячие лучи осветительных приборов и глядя в широко раскрытый рот камеры, Иэн бросает Библию на траву у своих ног. В отличие от студийных выпусков, этот, натурный, записывается в присутствии зрителей.

Аудитория небольшая, поскольку люди, собравшиеся возле дома Мэрайи, – в основном не атеисты, а истово верующие. Потому-то Иэн и избрал библейский текст в качестве предмета осмеяния."

"– «Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь… и принеси его во всесожжение…»[29] – цитирует Иэн, обводя публику взглядом. – Да, вы не ослышались. Авраам должен убить своего ребенка только для того, чтобы доказать свою готовность повиноваться. Если Бог скажет: «Прыгай!», он только спросит: «Как высоко?» И что же происходит? Авраам действительно подносит к горлу Исаака нож, и лишь в последний момент Господь его останавливает.

Я, мол, пошутил. – Иэн фыркает. – И такому Богу вы молитесь? Высшему существу, для которого вы пешки? Если спросить священнослужителей, они скажут вам: «Это история о вере. О том, что нужно всецело полагаться на волю Божию. Господь устроит все к лучшему». Но на самом деле речь здесь не о вере. И даже не об Аврааме. Это история об Исааке. Библия об этом умалчивает, но я хотел бы знать, что он подумал, когда отец ни с того ни с сего взял и положил его на жертвенный алтарь. Что почувствовал, когда лезвие отцовского ножа коснулось его горла. Заплакал ли, замочил ли штаны? Ребенок из этой истории вычеркнут. Предполагается, что если вы хорошие христиане, то должны уважать Авраама за покорность Божьей воле. Но как человека я его совсем не уважаю. И я презираю Бога, который так использует ребенка. Я скорее приму сторону того родителя, который решится противостоять деспоту – пусть даже деспоту предположительно божественного происхождения, – чтобы защитить свое дитя.