Сохраняя веру
Мэрайя, застав мужа с другой женщиной, впадает в депрессию, а их семилетняя дочь Вера замыкается в себе и ищет утешения у подруги, которую, возможно, выдумала, а возможно, и нет. Все чаще и чаще происходят необъяснимые вещи: Вера то процитирует стих из Евангелия, хотя в доме даже нет Библии, то упомянет о давнем эпизоде из жизни своей мамы, о котором та никогда никому не говорила. По городку и за его пределами начинают циркулировать слухи о девочке, которая видит Бога в женском обличье и исцеляет больных. У дома Мэрайи и Веры собирается толпа репортеров, религиозных фанатиков и желающих исцелиться. Священнослужители проявляют настойчивое желание разобраться в ситуации. Во что верить? Вера – мессия или просто маленькая девочка? Мэрайя – хорошая мать, пытающаяся преодолеть трудности, или шарлатанка, использующая свою дочь, чтобы вернуть внимание к себе? По мере того как разворачивается битва за опеку над Верой, Мэрайя должна понять, что силу духа не обязательно черпать в религии, ее можно найти и внутри себя… Впервые на русском языке!
– Но и я в свою очередь могу вас спросить: какой смысл ребенку или матери стремиться к получению стигматов?
– Для привлечения внимания?
– Это да. Но широкие слои населения скорее заинтересуются тем, кто видел Элвиса, нежели тем, кто видел Бога. А если говорить о католицизме, то явления Девы Марии всегда волновали толпу больше, чем явления Иисуса. – Священник поворачивается к Кензи; ветер треплет его волосы. – Дело в том, что каждый случай возникновения стигматов тщательно проверяется Католической церковью. А если вы скажете, будто общаетесь с Элвисом, то вам, насколько я понимаю, придется всего лишь ответить на несколько вопросов какой-нибудь Петры Саганофф.
– Вам не кажется странным, что Иисус является еврейской девочке?
– Миз ван дер Ховен, религия – это не состязание. – Отец Макреди пристально смотрит на собеседницу. – Что вас, собственно, смущает в этом деле?
Кензи внезапно становится холодно, и она обхватывает себя за плечи:
– Вера не лжет – в этом я убеждена. Значит, нельзя не предположить, что ею самой кто-то манипулирует.
– Мэрайя.
– Да, – вздыхает Кензи. – Или… девочка действительно видит Бога.
– А этого вы допускать не хотите.
– Я циник, – кивает она.
– Я тоже, – говорит отец Макреди. – Время от времени то здесь, то там появляются плачущие статуи и неожиданно прозревшие слепцы, однако, чтобы такие вещи происходили, как правило, нужно быть Дэвидом Копперфильдом. Глубокая религиозность способна изменить человека, это правда. Но чудеса? Нет. Исцеления? Нет. Дело в том, что вся религиозность Веры заключается в ее имени. Она не росла с мыслями о Боге. Ей по большому счету даже сейчас все равно, кто Он такой.
Священник смотрит на церковную ограду. Золотые лучи солнца пробиваются сквозь облака, как на открытке. Когда его мама видела такую красоту, она останавливала машину и, вздохнув, говорила: «Посмотри, Джозеф, это небо Иисуса». Продолжая смотреть вдаль, отец Макреди задумчиво спрашивает:
– Миз ван дер Ховен, вы когда-нибудь видели закат в Непале?
Следуя его примеру, она переводит взгляд на ослепительную небесную палитру:
– Нет.
– Я тоже не видел. Но это не значит, что солнце в Непале не садится.
Ватикан, Рим
Церковная структура, являющаяся прямой предшественницей нынешней Конгрегации доктрины веры, была основана папой Григорием IX в 1231 году. Выполняя поставленные перед ними задачи, ее представители вздергивали предполагаемых ведьм и еретиков на дыбы, пытали их раскаленными углями, били плетьми и сжигали на кострах. Времена инквизиции давно миновали, и теперь это ведомство не столько борется с ересью, сколько занимается распространением истинной католической доктрины.

















