Сохраняя веру

Мэрайя удивительно хорошо себя контролирует. Правда, то, что она стала такой тихой, почему-то пугает ее адвоката еще больше, чем слезы рекой.

– Если хотите, я попробую добиться, чтобы окончание разбирательства перенесли на другую дату. Скажу, что вам нездоровится.

– Мне нужен всего один час. Я должна проведать Веру. Она там целый день лежит без меня, – объясняет Мэрайя.

Из-за всей этой чехарды со свидетелями Джоан забыла сказать клиентке про утреннее запретительное постановление.

– Не получится.

– Но если вы попросите судью…

– Ни сейчас, ни потом вас к Вере не пустят.

Ротботтэм подписал приказ, запрещающий вам видеться с ней до конца разбирательства.

Спокойствие Мэрайи рушится постепенно. Это похоже на сход лавины, показанный в замедленной съемке.

– Почему?

– Если в ваше отсутствие Вере станет лучше, Мец использует это как доказательство."

"– Что – это? То, что я оставила свою дочь, когда была ей особенно нужна?

– Нет. Он пригласит эксперта, который скажет, будто вы сами наносите Вере раны и внушаете галлюцинации, а если вас разлучить, то все прекратится.

Мэрайя зажимает рот рукой и отворачивается:

– Что же они обо мне думают?!

Джоан хмурится, недовольная направлением собственных мыслей.

Мэрайя молчала о показаниях, которые собирался давать Иэн. Как знать, может, она скрывает не только это?

– Они думают, – говорит Джоан, – что в конце концов вы ее убьете.

Глава 15

Для матери оплоты жизни – дети.

Софокл. Федра[35]

Прежде чем слова Джоан успевают вполне дойти до моего сознания, проходит несколько долгих секунд.

– Вы шутите? – наконец выговариваю я; мне действительно было бы смешно, если бы так сильно не хотелось плакать.

 – Они думают, я хочу убить собственную дочь?

– Малкольм Мец намерен представить вас как эмоционально неустойчивую женщину, переживающую кризис. Он собирается привести эксперта, который расскажет о других матерях, которые причиняли ущерб здоровью собственных детей. У этого есть название – синдром Мюнхгаузена.

Кризис… Сколько же я еще должна вынести?! Дочь в больнице. Мужчина, в которого я влюблена, оказался лжецом. А мужчина, которого я любила раньше, считает меня способной на убийство собственного ребенка.

– Это неправда! – твердо произношу я.

 – Вы можете им это доказать?

– Постараюсь. Но Мец имеет право говорить, что ему вздумается. Если захочет, может даже заявить, будто вы программируете Верино поведение с помощью кукол вуду. Не важно, правда это или нет. Важно, что, когда он закончит, наша задача – заставить судью понять, какая это несусветная чушь. – Джоан вздыхает. – Послушайте, в вашей биографии есть слабое звено: вы лечились в психиатрической больнице. На месте Меца я, наверное, тоже плясала бы отсюда.