Сохраняя веру

 – Порывшись в стареньком вращающемся каталоге, она достает карточку, пожелтевшую и ветхую – то ли от частого использования, то ли, наоборот, от долгого забвения. – Так зовут местного раввина. Вне зависимости от того, хочешь ли ты это признавать, твоя дочь – еврейка.

Равви Марвин Вайсман.

– Не знала, что ты ходишь в синагогу.

– А я и не хожу, – отвечает мама, пожимая плечами. – Мне просто передали эту визитку.

Я кладу карточку в карман:

– Хорошо, я позвоню сначала ему. Только он вряд ли мне поверит. Ни в одной из книг, которые я сегодня читала, не говорилось о том, чтобы у иудеев бывали божественные видения.

Мама скребет ногтем большого пальца край столешницы:

– Ну и что?

И хотя я несколько раз проходила мимо нью-ханаанской синагоги, внутрь никогда не заглядывала. В здании темно и пахнет плесенью. Тусклый свет сочится сквозь длинные узкие витражи, расположенные через равные промежутки. На пестро украшенной доске объявлений – имена учеников еврейской школы. Вера жмется ко мне:

– Тут страшно.

– Совсем даже не страшно, – сжимая ее руку, говорю я, хотя в глубине души согласна с ней. – Погляди, какие красивые окошки!

Вера смотрит на витражи, потом опять на меня:

– И все-таки страшно.

Из конца коридора доносится шум приближающихся шагов. Вскоре появляются мужчина и женщина, на ходу выясняющие отношения.

– Тебе трудно сказать что-нибудь хорошее?! – кричит она. – Тебе лишь бы сделать так, чтобы я выглядела идиоткой?

– По-твоему, я специально заставляю тебя психовать? – громогласно отвечает он. – Я похож на такого человека?

Не обращая на нас ни малейшего внимания, они сдергивают свои куртки с вешалки.

– Вера, – шепчу я, заметив, что она не сводит глаз с ссорящейся пары, – не смотри так. Это невежливо.

Но она, словно в трансе, продолжает смотреть широко открытыми, грустными и какими-то странными глазами. Может, вспоминает мои ссоры с Колином? Вообще-то, мы выясняли отношения за закрытой дверью спальни, но, видимо, наши голоса все равно были слышны. Мужчина и женщина выходят на улицу. Гнев ощутимо связывает их, как связывал бы единственный ребенок, если бы они крепко держали его за руки.

Вдруг появляется равви Вайсман в клетчатой рубашке и джинсах. По виду он не старше меня.

– Миссис Уайт? Вера? Извините, что опоздал. Перед вами у меня была назначена встреча с другими людьми.

Значит, сердитые супруги приходили к нему за советом. Вот, оказывается, как поступают некоторые пары, когда брак рушится?

Я продолжаю молчать. Раввин смотрит на меня вопросительно:

– Что-то не так?

– Нет, – смущенно мотаю я головой. – Просто я ожидала увидеть вас с длинной седой бородой.

Он поглаживает бритые щеки:

– Вы, наверное, «Скрипача на крыше»[12] насмотрелись. А я – вот он. Уж какой есть.