Сохраняя веру

И если Вера видит женщину, ничего странного в этом нет. Именно присутствие Бога дает ей способность исцелять людей и собирать их вокруг себя. Вероятно, то, что она видит, – ее собственное отражение.

Мэрайя смотрит на Веру, от скуки уже начавшую царапать ей колени, и задает давно назревший вопрос:

– Равви Соломон, ваш город находится далеко. Зачем вы сюда приехали?

– Я хотел бы забрать Веру в Колорадо, чтобы побольше узнать о ее видениях.

– Ни в коем случае! Моя дочь не объект для наблюдения.

– Правда? – Раввин кивком указывает на окно.

– Я их сюда не приглашала. – Мэрайя сжимает кулаки и смотрит на Веру.

 – И вообще я ничего такого не просила.

– Чего вы не просили, миссис Уайт? Бога? Шехина не появляется там, где Ее не хотят видеть. Прежде чем присутствие Господа воцарится в вашем доме, вы должны Ему открыться. Вероятно, именно поэтому вам поначалу так тяжело. – Глаза Соломона похожи на янтарь, в котором застыло прошлое. – Что с вами случилось, Мэрайя? – спрашивает он мягко. – Почему вы так упорно боретесь, чтобы не быть еврейкой?

Она вспоминает, как однажды в детстве пришла с подружкой в церковь. И ее удивило, что Иисус, как считают христиане, любит всех, в том числе и тех, кто делает ошибки.

А благосклонность еврейского Бога нужно заслужить. Мэрайя уже не в первый раз спрашивает себя, почему религия, которая гордится своей открытостью, ставит человека в такие жесткие рамки. Ей вдруг становится не по себе оттого, что у нее в доме два раввина.

– Я не еврейка. Я – это просто я. – Она смотрит на Веру. – Мы с моей дочерью никакой религии не исповедуем. Мне кажется, вам пора.

Равви Соломон протягивает руку:

– Вы подумаете о чем-нибудь из того, что я вам сказал?

– Не знаю, – пожимает плечами Мэрайя.

 – Глядя на Веру, я не вижу присутствия Бога. Не вижу Божественного света. Я вижу только человека, чье душевное равновесие все сильнее и сильнее страдает от происходящего вокруг.

Равви Соломон выпрямляется:

– Забавно. Две тысячи лет назад многие евреи говорили то же самое об Иисусе.

10 октября 1999 года

Перед тем как облачиться в священнические одежды, отец Джозеф Макреди меняет ковбойские сапоги на черные туфли с мягкой подошвой. Он ожидает, что придет много народу. Во время ранней воскресной мессы в нью-ханаанской церкви всегда бывает многолюдно: местные католики охотно жертвуют несколькими часами сна, если потом есть возможность расслабиться в собственном садике или поиграть в гольф в соседнем городке.

"

"Может быть, сегодня это наконец случится? – думает священник. Ухватившись за края обшарпанного столика, он поднимает глаза на распятие. Ему вспоминается тот момент, когда он, несясь через всю страну на своем «харли», вдруг понял, что может въехать прямо в Тихий океан и все равно никуда не попасть.