Соломон. Забытая нежность

У меня дыхание перехватило от ее беспомощного и испуганного вида, и я решил, что сам со всем разберусь, пусть только скроется с моих глаз от греха подальше.

— Не нужно, я сам сейчас уберу и посмотрю что там с краном. Иди отдыхать, — ответил я ровным голосом, а самого начало уже потряхивать от ее близости.

От мысли, что под полотенцем на ней ничего нет, у меня внизу живота все свело, и я мог в любой момент попасть в неловкую ситуацию. Я лишь успел натянуть спортивные штаны, и не уверен, что они сдержат мои порывы… А пугать и смущать Аню ещё сильнее — полнейший перебор. Не хватало чтобы она наутро завела новые разговоры о раздельном проживании, увидев мою реакцию на нее.

— Нет, давай я помогу… — воспротивилась Аня, а я закатил глаза и сделал шаг в сторону.

Вода растеклась почти по всему полу. Я поскользнулся и в одно короткое мгновение распластался по полу. В полете задел ногу Ани и она тоже не удержавшись, спикировала рядом. Мне кажется я даже услышал треск, с какой силой приложился затылком о кафель, и приподнявшись на локте, морщась от боли, держался за голову. Ночное приключение оказалось весьма захватывающим… Я нисколько не ожидал такого исхода. Вспышка боли померкла, и я забыл не только о боли, но и обо всем остальном, когда увидел Аню…

— Игорь! — испуганно воскликнула она. — Ты в порядке? — спросила, смотря мне в лицо, а я сглотнул нервный ком, упершись взглядом в оголенные участки кожи.

Полотенец, что прикрывал ее наготу, лежал рядом. Я смотрел на округлые груди с розовыми сосками бусинками, впалый живот и белую почти прозрачную кожу и летел в какую-то пропасть. Словно оказался в прострации, словно не перекрывал стояк и в меня фонтаном била горячая вода. Хотя в луже той я кажется сейчас и сидел?

Усилием воли я поднял свое лицо и заглянул Ане в глаза. Моя рука так и застыла на голове, словно ту залили бетоном. Щеки девушки вспыхнули румянцем, в глазах мелькнула какая-то жалкая тень смущения, а затем она с вызовом подняла подбородок. Слабо потянула полотенце с пола и прикрыла свою наготу.

— Аня… — хрипло произнёс я и наконец-то отмер. Потёр затылок и судорожно перевел дыхание. — Я в порядке. Ты сама не ударилась?

Вчера я называл при Свете Аню ребёнком, и то лишь для того, чтобы Света поскорее покинула стены моей квартиры без скандалов и драм. Но после вот этого зрелища у меня бы в жизни язык не повернулся так охарактеризовать Аню, не то что подумать… Хрупкая, миниатюрная, красивая и такая желанная. Особенно когда смотрит таким неискушенным взглядом в самое сердце, в глубину души, устанавливая там новые порядки и правила, задавая какой-то космический ритм биения сердца. Ее красота была обжигающей, как у ядовитого цветка. У меня внутри все свело и вдох сделать получилось не с первого раза.