Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

* * *Ювелирный магазин, который облюбовала Соня, оказался не самого высокого класса, однако выбор изделий был достаточно большим, да и желающих поглазеть на дорогие безделушки здесь толпилось немало. Сонька и Михаил протолкались к прилавкам, и девушка попросила одного из продавцов:

— Подскажите, пожалуйста, вот те два колье и перстни. Да, эти, спасибо."

"Продавец выложил товар на стекло, профессионально следя за происходящим. Сонька внимательно изучила по очереди оба колье, попробовала их своими длинными ногтями на крепость, отложила в сторонку. После чего перешла к перстням.

Она принялась вертеть их и примерять на пальцы. Михаил стоял рядом, с недоумением и интересом наблюдая за ее манипуляциями.

— Можно вас? — позвал продавца кто-то из покупателей.

— Подождите, я занят, — отмахнулся тот, не сводя глаз с колье и перстней.

Сонька наконец отодвинула от себя все изделия, глубоко вздохнула:

— Благодарю, не надо. Пошли отсюда, Сашенька.

И первой направилась к выходу. Продавец сгреб украшения, положил на место, под стекло.

* * *От магазина шли молча. Наконец Михаил не выдержал, коротко бросил:

— Ну и чего?

Сонька взглянула на него, вытянула вперед руки ладонями вверх, попросила:

— Загляни под мои ногти.

Блювштейн с недоумением выполнил просьбу подруги и неожиданно обнаружил под ее ногтями несколько довольно крупных бриллиантов.

— Ты… выдрала их?

— А что мне оставалось делать? — засмеялась Сонька. — Он так таращился, что сунуть что-либо в карман было невозможно.

Михаил какое-то время оценивал Сонькин фокус и вдруг стал хохотать, как ненормальный.

* * *Сонька, одетая скромно и со вкусом, уверенно ступала по ступеням, цепко держа Михаила под руку.

Они остановились перед высокой добротной дверью одной из квартир, Блювштейн подмигнул спутнице и дернул за веревочку звонка. По ту сторону двери послышались дробные женские шажки, звонкий голос крикнул:

— Кто там?

— Мамочка, — излишне весело ответил Михаил, — это ваш любимый сын!

За дверью как-то странно затихли, и через мгновение тот же голос попросил:

— Одну минуточку…

Снова послышались шажки, в этот раз удаляющиеся, после чего половицы заскрипели от неспешной, тяжелой походки. Дверь открылась, и в дверном проеме предстал грузный мужчина в халате, лет шестидесяти.

Это был отец Михаила. Он быстро взглянул на сына, мельком изучил спутницу, никак не отреагировав на нее.

— Слушаю, Михаил.

— Папа, я не один.

— Вижу. Что ты хотел?

— Хотел бы войти в квартиру.

— Зачем? Ты забыл наш последний разговор? — Отец был суров и неприступен.

— Папа, между родителями и сыном не может быть последнего разговора. Я бы хотел его продолжить.

Блювштейн-отец помолчал и с громким сопением отступил назад.

— Прошу.