Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Как папа будущего ребенка.

Он, пораженный, повернулся к ней:

— Ты… беременна?

— Похоже, да.

Он взял ее руку, стал целовать длинные пальцы.

* * *Особняк был двухэтажный, обнесенный высокой железной оградой. Свежая штукатурка на стенах дома и аккуратно подстриженные кусты указывали на заботливого хозяина.

Михаил, одетый в строгое пальто, не спеша и достойно вышел из экипажа, направился к воротам. В будке при входе оказался бравый солдат с ружьем в руках, который при появлении Блювштейна выглянул из окошка и строго полюбопытствовал:

— Чего желаете, господин?

Тот на секунду растерялся, однако быстро нашелся, бодро, чуть ли не по-военному ответствовал:

— По приглашению Варвары Тихоновны.

— Как доложить?

— Господин Александр Ковалев из гостиницы «Метрополь».

— Просим подождать.

Служивый прикрыл окошко и позвонил в колокольчик, на звук которого тут же прибежал второй солдат.

— Доложи барыне, что пожаловал господин Ковалев из гостиницы… — приказал первый солдат, забыв наименование гостиницы. — Из какой гостиницы, господин хороший?

— Из «Метрополя», господин Ковалев, — просто, хоть и раздраженно повторил Блювштейн.

— Ковалев из «Метрополя»!

Второй солдат убежал, охранник на воротах и Михаил скучали.

— И что ж, — поинтересовался гость, — всегда так охраняют барыню?

— А то как же? — удивился солдат. — Так велено.

— Чтоб не своровали, что ли? — засмеялся Блювштейн.

— Всяко бывает, — рассудительно сообщил страж. — Всякий народ по улице ходит. Бывают такие, что и украсть могут.

— Барыню, что ли?

— И даже барыню. Муж у барыни был оченно большой генерал.

Второй солдат вскоре вернулся, передал распоряжение.

— Велено пускать!

Михаил вошел во двор, в сопровождении солдата зашагал к парадному входу.

По пути заметил, что несколько солдат метут двор, а некоторые — тоже солдаты — кормят в конюшне лошадей, выносят навоз и прочий мусор.

В самом особняке провожатый передал гостя вышколенному дворецкому, и тот повел Михаила по широкому лестничному маршу на второй этаж. Наверху дворецкий принял пальто гостя и отпустил Блювштейна, жестом показав вперед:

— Милости просим в открытую дверь.

Михаил открыл резные двери и ошеломленно остановился: зал сверкал позолотой, хрусталем, дорогой мебелью, тяжелыми гардинными шторами.

Вдова, увидев вошедшего молодого человека, поднялась с изысканного кресла и двинулась навстречу."

"— Боже, Александр! Не верю собственным глазам. Неужели вы сдержали слово?

Он галантно поцеловал ей руку, так же галантно проворковал:

— На чем основаны ваши сомнения, Варвара Тимофеевна?

— О, вы даже помните имя?

— Я буду помнить его всю жизнь.

— Опасные слова произносите, — кокетливо прищурила глаза вдова. — А вдруг и на самом деле такое случится?

— Буду счастлив.