Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Он смотрел под ноги и лишь перед тем, как сесть в арестантскую повозку, поднял глаза и посмотрел в сторону одинокой кареты на противоположной стороне улицы. Сонька поняла: он знал, что она провожает его в последний раз.

Когда повозка с Блювштейном тронулась, воровка велела мужику:

— Езжай.

* * *Вскоре Сонька стояла на лестничной площадке перед знакомой дверью. Дернула за шнурок, терпеливо ждала, когда откроют.

— Кто? — послышался голос матери.

— Софья.

Дверь открылась, и Сара замерла при виде девушки.

— Что-нибудь с Михелем?

Девушка, не ответив, переступила порог и посмотрела на возникшего в коридоре Блювштейна-старшего.

Все трое прошли в гостиную. Сонька поставила под ноги сумку с вещами, слабо улыбнулась:

— Я с плохой вестью.

— Что с ним? — тихо вскрикнула мать.

— Он убил человека.

Сара беззвучно заплакала, муж обнял ее за плечи, крепко прижал к себе.

— Когда это случилось? — ровным голосом спросил он.

— Сегодня. Ночью.

— К этому все шло. — Блювштейн перевел взгляд на Соньку. — Вам, видимо, надо отдохнуть?

— Если можно.

— У нас здесь есть комната. — Отец взял сумку девушки, обратился к жене: — Сарочка, приведи в порядок комнату сына.

— Она всегда в порядке.

* * *Петербургская тяжелая синева затянула ночное небо, недалеко прогрохотала по мостовой повозка, ударил несколько раз колокол на пожарной каланче, отбивая время, и снова наступила тишина.

Сонька сидела возле окна, бессмысленно и тупо смотрела на серый пятак двора, растирая по щекам слезы.

* * *Наутро Сонька сидела в экипаже за задернутыми занавесками и не сводила глаз со здания городского суда."

"Наконец тяжелые двери отворились, народ понуро и печально начал расходиться.

Вскоре девушка увидела супругов Блювштейн. Они шагали молча, с достоинством, даже мать Михаила держалась, не плакала. Сонька отодвинула занавеску, повела рукой. Старики увидели ее, заспешили к экипажу. Извозчик учтиво соскочил с козел, помог им забраться внутрь.

Некоторое время ехали молча. Затем Блювштейн-старший, глядя перед собой, ровным голосом произнес:

— Пожизненная каторга.

Мать вытерла глаза платочком, тронула Соньку за плечо.

— Нам удалось поговорить. Он спросил о вас. И о ребенке. Когда вы ждете?

— Через семь месяцев.

— Мы будем молиться.

— Мальчика назову Михель, — задумчиво сказала Сонька.

— Мальчика — Михель, а если будет девочка?

— Михелина.

— Красиво…

Сара обняла девушку, прижала к себе. В экипаже снова стало тихо.

— В суде шла речь о некоей сообщнице Михеля. Какой-то молодой особе, тоже воровке. Надеюсь, это не о вас, Софья? — снова подал голос Блювштейн-старший.

— Нет, это другая девушка.

— Мы так и подумали, — тихо произнесла Сара, посмотрела в лицо Соньки. — Вы останетесь у нас?

— Нет, я уеду.

— К себе на родину?

— Да.