Совершенные

Монстр пришел собирать чужие жизни…

Голова провидицы откинулась, и девушка издала жуткий звук – полусмех-полустон.

Я отшатнулась, поневоле радуясь, что у меня никогда не было склонности к предвидению. Видеть чужие судьбы – что может быть хуже?

Несколько минут провидица сидела, раскачиваясь, словно снова провалилась в видение. Я уже подумала, не сбежать ли, пользуясь случаем, но девушка продолжила – совершенно обыденным голосом.

– Опиум принадлежал той незнакомке без лица. Я и не поняла, как схватила зверька. И лишь когда очнулась, увидела его на полу рядом с собой. Несколько дней бедняжка отказывался от еды и воды, бросался на меня и искал свою хозяйку.

Я думала, он не выживет. А потом я дала ему имя. Назвала Опиумом, и он… ну ему как будто понравилось. В тот же день он съел немного сыра. Представляешь?

Она тихо рассмеялась, осторожно приоткрыла дверцу и поставила блюдечко внутрь клетки. Крыс встал на задние лапки и замер, рассматривая то угощение, то меня. Я поморщилась. Конечно, крысы не умирают от горя и тоски по людям, да и вряд ли вообще испытывают хоть какие-то эмоции. Скорее всего, ему просто не нравился запах дурмана, царящий в этой комнате.

– Рэй знает об этом видении?

– Я ему не сказала, – опасливо обернулась на дверь девушка. – Я не хочу его…расстраивать."

"Я помолчала, размышляя. Похоже, в том видении Рэй кого-то убил, и я пока не понимала, как к этому отношусь. И почему даже сейчас не могу испытать к мужчине хоть немного отвращения. В конце концов, кто сказал, что все видения этой ненормальной сбываются? Может, она просто перебрала с парами опиума?

– Рэй тоже тебя боится?

– Скажешь тоже. Конечно, нет. – Провидица рассеянно гладила корешок растрепанной книги.

Похоже, ей было необходимо к чему-то прикасаться. Может, так она пыталась удержать связь с реальностью? – Он никого не боится. Его судьбу я больше не вижу, ведь мы связаны. Это был единственный раз, и я даже не знаю, когда это случилось, в прошлом или будущем. Но я и не хочу знать. Я не хотела бы знать то, что происходило с Рэем.

– А что с ним происходило? – Я понадеялась, что сумела произнести это не слишком заинтересованно.

– Много страшных вещей. Слишком много. И слишком страшно, – едва слышно сказала она. – Знаешь, Рубеж, а ведь Рэй был самым лучшим человеком на свете.

Самым честным, самым милосердным. Самым благородным… Порой я сомневаюсь в справедливости Истиннодуха. И это тоже ужасно…

Я промолчала, радуясь, что гадкая крыса отвлекает мое внимание. Иначе мне не удалось бы сдержать гневные слова. Справедливости не существует, уж я-то это точно знаю!

– Давно ты здесь живешь?

– Пару лет. Или недель… я ведь говорила, что часто путаю время…

Я покосилась на широкую плошку, накрытую стеклянным колпаком, стоящую у кровати.