Совершенные. Тайны Пантеона

Я бы не хотела, чтобы ты… пострадал.

Я скривилась. Да уж… У Дамира изумительный талант нравиться моим родителям.

– Тогда распорядитесь ускорить наше венчание, – быстро произнес Норингтон. – После свадьбы я смогу лучше присматривать за Кэсс. Церемонию можно провести уже сейчас, не дожидаясь лета.

– Я обдумаю ваше предложение, – снова перешла на официальный тон его собеседница, а я стукнулась головой о стену, чтобы сдержать желание кого-нибудь придушить. – А сейчас мне пора идти. В Кастеле еще ждут дела. Надо кое-кого навестить.

– Конечно, Ваше Святейшество…

Но дальше я слушать не стала. Кое-кого навестить? Так это же она обо мне! Наверняка Аманда направится прямиком в мою комнату! И я должна оказаться в ней раньше незваной гости!

Внимательно осмотрела камни внизу, но двор был пуст, и я упала с карниза. Короткое парение – и ноги коснулись земли. Я присела, тронула пальцами влажную землю. Вскочила и бросилась к северной башне.

По лестнице я пронеслась вихрем, хлопнула дверью своей комнаты, оправила форму и схватила какую-то книгу, решив сделать вид, что все это время безмятежно читала. Когда войдет Аманда, надо изобразить недовольство и гнев, в конце концов, она заточила меня в этом проклятом Кастеле! Интересно, что хочет сказать мне архиепископ? Может, она даже извинится? Хотя на это, пожалуй, не стоит рассчитывать…

В любом случае, улыбаться ей я точно не буду.

Перевернула книгу, поняв, что держу ее верх ногами.

Откинулась на спинку кресла. Посмотрела на спящего в носке Опиума. Пригладила волосы.

Посмотрела на закрытую дверь.

Над башнями Кастела катилась луна.

И каблуки архиепископа не стучали по ступеням башни. С чего я вообще вязла, что Аманда собирается навестить меня? Она заставила всех поверить в свою смерть и была вполне счастлива, живя далеко от мужа и дочери. Так с чего бы это должно измениться?

Во рту стало горько, горло перехватило.

Я отбросила книгу, стянула форму, умылась.

Залезла на кровать, запрещая себе коситься на дверь. Она оставалась закрытой. Конечно же.

Я перевернулась на другой бок, сухими глазами уставилась в окно.

Мне не хватало крылатой тени Люция. Но он остался в Аннонквирхе, на террасе комнаты, которая больше не была моей. Это странно – тосковать по статуе с выкрашенными черной краской крыльями, но я тосковала.

По крайней мере, в чувствах к Люцию я могла себе признаться и даже погрустить, скучая. Бездушная статуя заслужила такое право. А вот скучать по живым людям нельзя, это слишком опасно. И – больно.

Нельзя скучать по женщине, что когда-то пела мне колыбельную, а потом исчезла, как не было.

Нельзя скучать по отцу, которого враги империи заботят больше, чем родная дочь.

Нельзя скучать по друзьям, которые однажды предадут.