Созвездие жадных псов

– Голос не ее?

– Ее, Ликуша не совсем точно произносила звук «л», получалось, как «в», и вообще, эта интонация, нет, говорила она, сомнений никаких.

– Ну и в чем дело тогда? Она же объяснила: ревность.

– Чушь собачья, – отрезала Ребекка, – ни слова правды там нет. Вот послушайте еще раз, я переписала запись.

Она вытащила из кармана крохотный диктофон.

«Дорогие мои…» – зазвучало из динамика.

В полной тишине мы внимали голосу.

– Значит, вы не верите признанию, – протянула я.

– Нет.

– А почему?

Ребекка вытащила плоскую железную коробочку, выудила сигарету и закурила.

– Лика не могла убить отца, она его обожала, слепо обожала, любила до умопомрачения.

– Но запись…

– Значит, ее заставили произнести этот текст!

– Как?

– Не знаю, приставили пистолет к виску, сильно избили. Ну почему она не написала предсмертное письмо, а наговорила кассету, почему, а? Нет, тут что-то не так, убийца просто хочет свалить вину на Лику. И если раньше я хотела найти человека, который задумал уничтожить папу, то теперь мечтаю сделать это вдвойне, чтобы обелить память лучшей подруги. Пятнадцать тысяч!

– Что?

– Дам пятнадцать кусков, если распутаете клубок.

Я молча встала, вышла в спальню, потом вернулась, держа в руках конверт:

– Посмотрите.

– Что это? – удивленно воскликнула Ребекка, вытаскивая доллары и снимки. – Папины фото, откуда?

– Мне тоже кажется, что в заявлении Лики что-то не так, – пробормотала я, – послушайте, как ко мне попал конверт.

– Невероятно, – прошептала Ребекка, узнав историю, приключившуюся с Кирюшей, – уму непостижимо.

– Да, – согласилась я, – впрочем, есть еще одна странность. В своем предсмертном послании Лика заявила, что наняла киллера четвертого июня, но это не так. Неизвестная женщина вручила Кириллу пакет 30 мая. 29 мая мы переехали на дачу, и на следующий день произошла эта история.

– Слушайте! – воскликнула Ребекка. – Мы близки к разгадке! Сейчас схожу к себе, принесу снимки всех домашних, и покажем мальчику, идет?

– Великолепная идея, – обрадовалась я, – у Кирюшки чудесная память, давайте."

"– Вот что, – резко сказала Ребекка, – поскольку вам придется у нас бывать под видом моей закадычной подруги, предлагаю сразу перейти на «ты». Согласна?

– Хорошо, – начала я, и тут раздался оглушительный треск, вопль и лихорадочный лай собак.

Не говоря ни слова, я рванулась в гостиную, Ребекка за мной. Первое, что мы увидели, влетев в комнату: две ноги в сандалиях, свисавшие с потолка.

– Говорила же! – в сердцах воскликнула я. – Потолок дряхлый, осторожно! Ты кто?

– Кирюшка, – донеся глухой голос, – Лампа, вынь меня.

– Вылезай сам!

– Не получается.

– Упрись руками и аккуратно подтянись.

– Не могу.

– Почему?

– Застрял, лучше тащи за ноги.

Я ухватила мальчишку за щиколотки и дернула.